Песочные часы
В философии нет места мести, нет добра, нет никаких черт, понятные гнилому обществу. Сломанные судьбы, разрушенные корни недавно зарожденной семьи и страх, который видят “душегубы”. Все сводится к внутреннему напряжению - систематически ломая жизнь… - Сам становится жертвой морального закона. Вопрос баланса, общество не может остановить червя, а он будет только размножаться посредством нанесения моральных увечий. Право на жизнь - не дает лишать ее других, и нет никакой импульсивности, “случайностей”. Одно падения - запускает мгновенную, длинную, почти нескончаемую цепочку хаоса, принимающая черта системы. Тебе правда нравится это читать?
Она подкрадывалось медленно, словно затаившейся зверь в заснеженных кустах, выцепляющий добычу в лесной чаще. Ветер пробегал по коре ветхих деревьев, принося с собой странное тепло, греющее внутри. Листья прозрачные, словно лист металла, бликами на котором, играют лучи яркого солнца. Туман постепенно ложиться на землю, словно густое, горячее молоко. Вода, в которой заключены лица, голоса того года - постепенно размывается, уволакивая те вместе с течением. Все кажется настолько тихим, странным и одновременно пугающим? Проходя по опушке этого леса, сжимая в ручке ветвь дерева, с легкостью надламывая ту. Ты причиняешь боль, как и причиняли ей? С каждым шагом - чаща сгущается, выводя на заснеженную тропинку под тенью, ведущую к старенькому, забытому и протертыми годами - столику. Ветхий, расшатанный, словно только вчера на нем писались мысли людей, посетившие это приятное, на душу ложащиеся, местечко. В этом лесу нет дороги назад, за спиной медленно, но уверенно пропадают деревья, а воздух начинает напоминать память погибшего. Раскрывая коробку, ветви деревьев склоняются прямо к лицу, стараясь закрывать увиденное. В ней то, чего не стоит видеть; тьма склоняется, и вся эта атмосфера, пару минут назад напоминающая до дрожи знакомое местечко, согревающее душу - сбивается, превращаясь в очередной кошмар. По стенкам размазаны частицы ее тела, движения тех сопровождается мерзкими, умоляющими криками, просьбами - остановиться. Все, что преследовало в этой чаще - эхо жизни близкого человека. Посмотрев в верх, не хочется, чтоб эта история повторилась.
HATRED OR HATE 
-
Декорации
Просыпается в холодном поту на фоне льющегося дождя и звонка в тридцать девятую минуту нулевого времени, ночью.
Весна семьдесят девятого года пришла как избавление от нечеловеческой, адской зимы с колоссально низкой температурой на улицах. Рид вырос и родился в семье потомков англичан, закрепившийся на землях америки во второй половине восемнадцатого века. Ничего “запоминающегося” в начальных этапах жизни не имелось. Неприятный городок с не менее неприятными жителями. Треск витрин, ламп, гул машин и запах склизкой, мокрой бумаги и сырого хлеба. Все впитывается медленно, а постоянное ощущение присутствия губителя на плечах, уносящее радость - меняет жизнь с корня. Вся эта вязкая жидкость - очередная жизнь никчемного паренька из банальной семьи на грани развода. Все формируется на фоне шума, криков и отсутствия радости. Трещина в семье - сырость на стенах дома, переплетающаяся с длинной, свежей плесенью и запахом гнили по всему дому. “Глава”, как любят называть устоявшимся обозначением отца в обществе, пропадает днями, почти не видя своих “уродцев”. Он не верит в дисциплину, но внесение банальных устоев нормального человека выражалась через силу, а любая слабость - угрозой. Глупая аксиома, никак иначе. Что еще стоит знать из жизни очередного героя мерзкого городка? Вы хотите услышать о банальщине, насилие и ощущениях преданности? Материнской любви? Все куда сложнее; ты все потеряешь.
Тридцать девятая минута нулевого времени
Слишком громкое слово “ВЗРОСЛЕНИЕ”. Оно не начинается с лозунгов, или красноречивых заголовком в жизненном пути, нет, это покрытый клеенкой стол с раскиданными гроздьями винограда на котором записана вся линия жизни, вечерние разговоры и становление личности. Ты сам не помнишь, что было несколько месяцев назад, не помнишь, как отец приходит под вечер, стряхивая пыль с некогда блестящих ботинок. Здесь нет ненависти, исключительно тревога. Ты не представляешь, как быстро оно приходит, и вправду… - Разве кому-то интересно дожидаться его? Разве фон настолько нудный, что нужно жить от дня к дню, считая, постепенно сходя с ума от мерзких тиканий часиков. Вся атмосфера - давление. Мерзкий городок с куда мерзкими личностями, населяющие многоквартирники. Невольные воспоминания ночных разговоров, криков - сильнее разрушали Рида как личность. Однако, неизбывное напряжение - снимал неравнодушный, нежный взгляд близкого человека. Мир ощущался слишком великим, когда руки сближались, а душа неумолимо пела. Каждый вздох - попытки вычислить внешние угрозы, и в этот же момент хочется оградить от зла и невидимого насилия. Привязанность казалось болезненной, словно ревность к любимому человеку. И в этом страхе, который испытывался от каждой дурной мысли таилась детская любовь, к миловидной девушке небольшого роста - сестре. Тонкость движений, попытки забить все одиночество, доставшееся от клинической, малой депрессии, сопровождающаяся потерей интереса в свободное время. В этих невозможных попытках утолить привязанность, все больше погружаешься в созерцание, радуясь и ощущая - приближающиеся страдание. Мы опустим моменты - школьные друзья, задиры. Разве мы все однотипны? Середина октября, месяц как в липком тумане с прогнившими листьями у забора, напоминающие темную, мерзкую кашу. Семейка Ридов живет в съемной квартирке, на углу. Мерзкая, неприятная личность, получающая оплату раз в 3-4 месяца, не испытывающая никаких чувств к проблемам других; разве мы не такие? Маркус, отец Рида, за спиной имел кучу лет работы в сфере финансов и постоянной работки в роли брокера. Постоянная улыбка и сонный вид, никак иначе, как - офисный клерк. Эта улыбка - приклеенная карточка, широкая улыбка с постоянными тяжелыми веками. Закрепившийся статус - опытного посредника, давал огласку по всей улице, и все это внушает доверие неграмотным южанам. Парень пережил черный понедельник восемьдесят седьмого, но чего стоил первый год нулевых? Шар доткомов лопнул с такой силой, что акции полетели к низу, достигая рекордно низких отметок, а десятки тысяч клерков начали лишаться работы. “nasdaq”, достигавший отметки в пять тысяч с мелочью пунктов, за пару лет рухнул до тысячи ста четырнадцати. Тысячи тех.компаний и мелких фирм обрушились за считанные дни, инвесторы сбрасывали все бумаги вниз, только ухудшая ситуацию на фондовом рынке. Та визитная карточка дрогнула впервые, а все дальнейшие попытки наладить ситуацию с продажами - не увенчались успехом. Профессиональная маска спадает с лица “опытного” посредника, дальнейшая жизнь начинает проходить с пинтой пива и посиделками в “кабаках”. Пары месяцев хватило, чтоб долги начали расти до тысячи вечнозеленых. Трещина допустившая обвал рынка - отразилась на дальнейшей судьбы Ридов.
В ночь к рождеству приходит уведомление об выселение и нескольких дней на сборы. “Что если, это и есть несправедливость?” - мысль промелькнула, словно отголосок разума. Отчего теперь так мучительно, не столько потерять квартиру, сколько признать, что вся деловая хватка и закрепившийся статус - лишь удачная мимика в исторический момент. Ночью дом затих, и коробки, сложенные у стен - отбрасывали длинные, насмешливые тени, словно выселяют из мира, не сколько с жилища. Вся надежда, странным образом брезжит, постепенно угасая; не хватит мужества признать, что вся устойчивость - хорошо разыгранная сцена.
Коробки расставлены вдоль стене, каждая тень - молчаливый свидетель, памятки недавних событий, разоренной жизни и социального контекста во всей “пьесе”. Он не способен верить в лучшее, но вопреки этому - переезд прошел более спокойнее, чем ожидалось. Тихий, чужой городок с иллюзией декорации - Ривер-Грайт, промышленная часть. Сидя на краю кровати, сжимая винтажное фото тех дней и пуская скупую слезу, поддаешься мыслям, что если внутренний хаос начался и его не остановить? В жизни начинается отчуждение, и ты этого не замечаешь, постоянное давление, куча метафор в разуме и страх разрушения места, где тебе тепло даже при подобных условиях - семья. Время тянулось как песочные часы, и эти движения были циничными, минуты - становились часами, дальше - вечность. С этим - начинает затягиваться тревога, неприятное ощущение тяжести на сердце, словно в чем-то провинился.
Дождливый свет
Сырая улица окидывает тень, закрывая светило телами. Единственный уголок света, человек, которому можно довериться, хоть ты об этом и не говоришь, не знаешь - тянется к миру, стараясь не уходить в небытие, но пределы достигли точки разрыва - Эмили. Листья, лежащие вдоль тротуара выглядели мокрыми пятнами, тени позади казались силуэтами людей. Ее шаги начинают ускоряться, ноги еле волокут, словно что-то тянет из под плиток.
Заворачивая к переулку - фонарь мерцает, давя на разум. Вечер перестает быть нежным.
В ее тело впиваются мерзкие руки, разрывая одежду, тело изнутри. Воздух сгущается, становясь более тяжелым, чем положено. На сухих костях пишется закон, рассуждения. Внутри двигаются до обыденности тошно, в этом и заключается чудовищность. Голос надломился, переходя в крик, но руки заставили перейти в погасающий, сырой воздух. Но, чьи руки? Не могла вспомнить ясно, словно просмотр мыльный кинопленки на старом видике. Брошенное тело на улицах городка, изрезанное и выбитое до боли - оставалось лежать под легкий, мерзкий тик начинающегося, проедающий мозги частотами. Мир рухнул и вся история подходила к концу. Починить разбитое стекло голыми руками - не по силу неокрепшему уму или раздоренных родителей. Холодное чувство охватило семью, в доме исчез привычный звук, может стал тише? Ежедневная “катастрофа” создавало чувство надежды и приятной, стабильной жизни, но отсутствие одной детали в механизме - рушит все. Мы не замечаем, как относимся к тем, кто создает наши дни. Лучик солнца в закрытой комнатушке - исчез, а последствия и дальнейшее установление причины ее смерти - ломали равнодушную точность. В движениях появляется неаккуратность, замедление, не замечая окружение, что происходит в доме, когда в нем все еще живут “родители”? Жизнь катилась из усталости в долгую дорогу сырых дней; самое печальное - медленное угасание, которое он видел и не смог остановить на пути к разрушению и с этого в морали Рида закрепляется чувство вины и бессилия покрытое тяжелой, едкой “пустотой”.
Monologue, later.
Проживать нудную жизнь в четырех стенах, как очередная, серая масса - идея менее надежная, оглядывать внешний мир своими глазами. Городок, в котором провел Рид большую часть своей “сюжетной линии” - не считался эпицентром криминала или разного рода насилия, но пьяные крики, угрозы и своеобразная иерархия по возрасту, а не по опыту - ощущалась еще с четырнадцатого года
Все это ощущение сводится к хрупкости и глупому мышлению серых масс, которая и составляет большую часть штатов. Зажравшиеся ублюдки, без будущего и справедливости, разве мы требуем много? Нет, это не романтизация, думай только о противоречиях. Рид не видит желания доминации и не испытывает сексуальной увлеченности. Опыт изнасилования покажет - наблюдение за безнаказанностью.Ощущение безнаказанности сводит разрушителей с ума; близкий, родной человек, ставший единственным лучиком света в серой жизни, наполненной философическим мышлением, схожую на автоматическую чернильную машину, постоянно записывающую теории заговора.
Каждая деталь любого механизма постепенно испытывает “деградацию” своих деталей. Также устроена и система. Пока одни претерпевают прогресс и внутреннее развитие - другие регрессируют, превращая свои "жалкие "жизни в материал для манипуляции и самоуничтожения. Простая философия “волков и овец” натянутая на ненужные реалии. Рид прекрасно видел систему в обиходе по своей жизни, считал что мир также разделен на “отбросов” и людей плывущих по течению. "От таких мыслей, у него зародилась идея в голове об становлению частью этой системы. Логика была вполне простая: раз система сломана, что мешает быть её частью и творить “собственное правосудие”?
Новое утро
Некоторое время, он оказался здесь - полицейская академия. Заполнение бланков было для него с такой позиции: я пишу что ОНИ хотят услышать от меня. Рид обманул психологические тесты, спрятал настоящие ответы глубже, нежели эти бумажки могли проникнуть. Департамент - ожидание становления чужих судеб, разложенных по полочкам. Она не ломает, не разделяет жизнь на до и после. Все время академия заготавливает форму из того, что уже было - сострадание, доверие, тяжелые и липкие дни с момента изнасилования. Монстры среди людей, нам заявляли об конспирологических настроениях и теориями заговора, тайное общество, “мировой порядок”. Культурный смех, ты защищен, накинь фольгу на черепную коробку. Эти звери среди нас, мы мыслим глобально, не замечая реальных проблем. Ты не видишь бревно, пробившее тебе глазницу, паникуя из-за соринки в глазах оппонента. Границы должны быть не только на бумагах, но и в людях. И только церемония, выпуск очередной академии дает надежду, и нет, не банальщина “служить”, скорее - доступ и контроль к тому, куда дотянуться без жетона на груди становилось хирургической работой. Та же система, которая некогда сломала жизнь целой семье - вручила ключи, форма, тактический пояс - инструменты морали.
- Не люблю вспоминать это дерьмо, ненавижу систематические издевательства?
To be continued-…
ООС- Информация
1.https://steamcommunity.com/id/3424234232423424/
2.STEAM_0:1:83486267
3.Количество наигранных часов:
3497
4.campot_025
