@Coroner-with-standarts Я уже просто все переделал кроме истории про семью потому что не понимаю что не так.

@Susig Просто щас у нолевой команды какая то заморозка. Узнал из жалобы на ролевого редактора. Тоемть сейчас очень мало активных редакторов.

@zheltoniya ой ой ой. Привет Брух ты вроде вообще был на другом персе я сержант который оказывал тебе помощь. И ты как раз жаловался что они нормально не отыграли. Из-за этого я не решил подавать на них в розыск ТК был шанс что я получу по попе от админов.

@Susig Блин реально бедняга…

@Coroner-with-standarts Извини что так рано, но можешь ли ты пересмотреть и указать на ошибки которые еще стоит исправить.

@Coroner-with-standarts Почему ты решение поставил. Меня это напрягает ощущение типо акуратно послали на три буквы.

Не видел этого человека не разу, и не общался. Не то чтобы против, но возможно ИП.

@KAGIRA Я сделал замены хорошие как мне кажется. А что еще можно изменить без понятия я глупый и чуть чуть не понимаю как правильно надо писать квенту.

@gtanatural Денег нету. Пытался что то сам сделать отстой получился.

@KAGIRA Спасибо большое за разбор. Постараюсь найти время переделать просто семейные дела на дня 3.

@Jorji-Vonel да

Spoiler

@Dogge тут тоже не вижу закрой пожалуйста.

@Dogge Закрой плиз не вижу смысла

КВЕНТА ПЕРСОНАЖА: ДЕРЕК ХОФФМАН (DEREK HOFFMAN)

• Возраст: 24 года
• Дата рождения: 04.12.2001
• Цвет кожи: Белый
• Место рождения: Расин, штат Висконсин
• Пол: Мужской
• Национальность: Американец немецкого происхождения*

Описание внешности

Высокий, довольно сухощавый и жилистый парень, на вид которому с ходу сложно дать его честные двадцать четыре года. Постоянное ментальное напряжение, недосып и вечно хмурый взгляд исподлобья визуально добавляют ему лишних года три. Голова всегда выбрита начисто дешевым станком, из-за чего на затылке и ближе к темени отчетливо видны несколько бледных, неровных шрамов немые напоминания о былых уличных столкновениях стенка на стенку. Кожа лица бледная, местами обветренная, под глазами залегли глубокие хронические тени. Взгляд серых глаз холодный, оценивающий и недоверчивый, он практически никогда не смотрит людям прямо в лицо, предпочитая зыркать по сторонам.

Одевается Дерек подчеркнуто просто, консервативно и практично, полностью переняв стиль старой скинхед школы, который сейчас редко где увидишь. Обычно это тяжелые черные ботинки от какого-нибудь американского бренда рабочей обуви со стальным мысом, изрядно потертые на носках, плотные прямые темно-синие джинсы с высокими аккуратными подворотами и поношенный, засаленный на локтях бомбер цвета хаки.

Если погода теплая и он засучивает рукава своей плотной фланелевой рубашки в клетку, то на правом запястье можно заметить грубую, синеватую домашнюю татуировку скандинавский рунический компас, набитый когда-то подвальным мастером обычной дешевой тушью.

[ГЛАВА 1 // ЭПИЗОД 1] -> Ржавый пояс. 2001 - 2006)

Будущий отец Дерека, Томас Хоффман, когда-то в молодости считался одним из самых перспективных и уважаемых сварщиков на крупном литейном заводе в промышленном пригороде Расина. Это были те относительно сытые времена, когда рабочие кварталы Висконсина еще твердо верили в американскую мечту и стабильное будущее для своих детей.

Именно там, на одной из шумных городских ярмарок в конце девяностых, Томас случайно познакомился с Мартой тихой, скромной девушкой из семьи немецких эмигрантов первой волны, которая подрабатывала швеей в местном небольшом ателье. Роман развивался стремительно, они много гуляли по серым улицам пригорода, строили планы, и уже через полгода после скромной, почти незаметной свадьбы в местной кирхе Марта забеременила.

Маленький Дерек появился на свет морозным и ветреным декабрьским вечером 2001 года. Первые несколько лет его жизни в воспоминаниях парня остались какими-то размытыми, но относительно спокойными, хотя родители практически постоянно пропадали на работе, пытаясь выплатить кредит за жилье. Отец вкалывал чуть ли не в две смены, возвращаясь домой заночевать с черными от копоти руками, а мать брала швейные заказы на дом, из-за чего в их тесной квартирке вечно пахло машинным маслом, дешевым стиральным порошком и мелом. Когда
Томас уезжал на длительные тяжелые вахты, маленького Дерека часто собирали и увозили на выходные к дедушке Гансу старому, очень строгому ветерану труда, который доживал свой век на самой окраине города в небольшом деревянном доме с вечно протекающей крышей. Дед Ганс был человеком суровым, не любил лишних нежностей, но именно он впервые начал по-своему прививать внуку гордость за их немецкие корни. Он часами сидел в кресле-качалке, курил старую трубку и рассказывал мальчику истории о том, как тяжело приходилось их предкам-мигрантам, которые пробивали себе дорогу исключительно честным, тяжелым трудом, не надеясь на подачки от государства.

[ГЛАВА 1 // ЭПИЗОД 2] -> Крах и новые «братья». 2006 - 2017

Мир маленького Дерека окончательно рухнул в 2006 году, когда ему едва-едва исполнилось пять лет. Литейный завод, бывший по сути сердцем и главным кормильцем всего их района, попал под волну кризиса, обанкротился и закрылся буквально за пару недель. Томас в один несчастный день остался без работы, без выходных выплат и вообще каких-либо перспектив на будущее в этом загнивающем штате. Мужчина сломался удивительно быстро начались регулярные затяжные запои, переросшие в постоянные бытовые скандалы и, что самое страшное, домашнее насилие. Марте пришлось бросить ателье и устроиться сразу на две работы за сущие гроши уборщицей в круглосуточную закусочную и ночным кассиром, просто чтобы на столе была хоть какая-то еда.

Дерек рос под постоянные пьяные крики отца и тихий плач матери на кухне. Он научился различать, когда крик перерастёт в удар, по тому, как отец ставит бутылку на стол слишком резко, со звоном. Тогда Дерек просто исчезал. Шмыгал в свою комнату, забирался под одеяло с головой, вжимал ладони в уши, чтобы не слышать, но звуки всё равно просачивались сквозь пальцы. Он ненавидел себя за то, что прячется, но выйти и заступиться было страшнее. Страх и стыд переплетались в один тугой узел, который он не умел развязать. Иногда он выжидал, прислушиваясь к шагам отца в коридоре, и сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всю квартиру. «Только не сюда, только не ко мне», шептал он про себя, сжимая край одеяла до побелевших костяшек.

А потом мать ушла. Дерек помнил этот день до мелочей: хлопок входной двери, звон ключей, упавших на пол, и тишину, которая вдруг стала громче любых криков. Он выглянул из комнаты и увидел только её спину она даже не обернулась. Он ждал. Стоял посреди коридора, смотрел на закрытую дверь и ждал, что она вернётся. Что она просто вышла за хлебом. Что она не могла его бросить. Но минуты тянулись, часы, а дверь так и не открылась. Дерек не плакал. Он просто стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри что-то обрывается, падает в пустоту и больше не бьётся. «Зачем?» крутилось в голове. «Я что-то сделал не так? Я был недостаточно тихим? Недостаточно хорошим?» Он перебирал в памяти каждый свой шаг, каждое слово, пытаясь найти причину, по которой она его оставила. Думал, если бы он был умнее, сильнее, послушнее, мать осталась бы. Это чувство собственной никчёмности въелось в него глубже, чем любые удары отца. Теперь отец пил ещё больше, срывался ещё злее, а Дерек остался совсем один. Без неё, без защиты, без надежды. Он перестал ждать. Он перестал верить, что кто-то может остаться рядом. И внутри, на месте детской боли, начала разрастаться глухая, чёрная злоба. На мать за то, что бросила. На отца за то, что остался и бил. На себя за то, что ничего не мог изменить.

Когда Дереку исполнилось десять, от обширного инфаркта прямо на крыльце своего дома умер дед Ганс. Он был единственным, кто иногда заступался за Дерека, кто трезвым голосом говорил отцу: «Оставь мальчика, он ни в чём не виноват». Дерек стоял у гроба, смотрел на неподвижное лицо деда и не чувствовал ничего, кроме пустоты. Только внутри, где-то глубоко, заскрежетал ещё один винтик. Ещё одна опора рухнула, оставив его одного с пьяным отцом и вечным страхом.

А через полгода случилась ещё одна трагедия, которая окончательно добила детскую психику. Их старый дворовый пёс, единственное живое существо, к которому мальчик был искренне привязан, погиб под колёсами мусоровоза. Дерек выбежал во двор, когда услышал визг тормозов и крики соседей. Он увидел тело, растянутое на асфальте, и просто замер. Пёс был единственным, кто никогда не бил, не кричал, не уходил. Он просто был рядом, тыкался мокрым носом в ладонь и смотрел преданными глазами. Дерек не плакал. Он стоял, глядя на лужу крови, и чувствовал, как внутри что-то ломается окончательно. Он больше не мог доверять этому миру. Всё, что он любил, уходило. Всё, что было живым, умирало. Он стоял, сжимая кулаки, и впервые в жизни ему захотелось кричать. Но он промолчал. Как всегда. И внутри, под слоем страха и боли, начала вызревать та самая злоба, которая через годы выжжет всё вокруг.

Подростковые годы Дерека прошли исключительно на грязных, криминальных улицах Расина. Промышленные кварталы стремительно деградировали, заполняясь этническими молодежными бандами и мелкими торговцами наркотиками. Парень постоянно подвергался жестким нападкам в школе из-за своей поношенной одежды, бедности и чрезмерной замкнутости. В шестнадцать лет, после очередной затяжной драки прямо за школьными гаражами, где его жестоко, ногами избили сверстники из неблагополучных мигрантских кварталов, Дерек, вытирая кровь с лица, наткнулся на местную ячейку так называемых « Правых скинхедов».

Старшие парни, среди которых особенно выделялся харизматичный тридцатилетний Нейтан, быстро и без лишних вопросов приняли озлобленного, брошенного всеми подростка в свои ряды. Они дали Дереку то, чего он был лишен всю свою сознательную жизнь ощущение физической защиты, иллюзию преданного братства и, что самое главное, очень простые, понятные ответы на все его сложные жизненные вопросы. Нейтан часами сидел с парнями в подвалах и популярно объяснял Дереку, что во всех бедах его несчастной семьи в уходе матери, в беспросветном алкоголизме отца, в тотальной нищете виноваты исключительно наводнившие страну приезжие, которые нагло отбирают рабочие места у белых американцев, а также коррумпированная государственная система, которая наплевала на честный рабочий класс. Дерек жадно, как губка, впитывал эти радикальные идеи. Он начал брить голову налысо, заучивать правые лозунги и слушать агрессивный хардкор.

По сути, эта банда полностью заминировала ему родную семью.

[ГЛАВА 2 // ЭПИЗОД 1] -> Переломный момент и шрамы. 2017 - 2022

Дерек не помнил, когда впервые захотел ударить в ответ. Наверное, это желание всегда было там, глубоко, но руки не слушались — слишком слабые, слишком маленькие. Он просто стоял и терпел. Ремень, кулак, тяжёлая ладонь, от которой звенело в ушах. Каждый раз одно и то же: удар, вспышка боли, и он сжимает зубы, чтобы не закричать. Потому что крик только раззадоривал. Он сглатывал слёзы, прятал синяки под рукавами и ненавидел себя за то, что не может дать сдачи. Не может защититься. Эта беспомощность сворачивалась в груди комком, с каждым разом всё плотнее, тяжелее, горячее. Годы шли, а он всё так же получал пизды и ничего не мог сделать. Только терпеть. Только запоминать. Только копить злобу, которой некуда было выйти.

Все три года обучения в старшей школе пролетели для парня как в каком-то сплошном сером тумане. Дерек практически забросил все уроки, регулярно прогуливал занятия, балансируя на грани позорного отчисления, и абсолютно все свободное время проводил на так называемых «акциях» и патрулях своей банды. В восемнадцать лет у него даже случилась первая, как ему казалось, серьезная любовь с девушкой по имени Клэр. Она тоже крутилась в этой компании и полностью разделяла его правые взгляды, но эти бурные отношения довольно быстро закончились болезненным расставанием из-за того, что внутренняя агрессия и вспыльчивость Дерека начали выходить из-под контроля, пугая даже его соратников.

Самый главный переломный момент в его жизни наступил душным и теплым апрельским вечером 2021 года. Дерек вместе с Нейтаном и еще парой парней из ячейки крепко выпивали в полупустом баре в самой глухой индустриальной зоне города. Ближе к полуночи к их столику подошла группа агрессивно настроенных парней из конкурирующей латиноамериканской уличной группировки.

Словесная перепалка мгновенно переросла в уличную резню. Пьяный и ослепленный яростью Дерек схватил с земли кусок ржавой арматуры и несколько раз со всей дури опустил его на голову парню. Тот рухнул как подкошенный, захлебываясь кровью на асфальте.

Завыли полицейские сирены. «Братья» испарились в секунду, оставив Дерека в гордом одиночестве над телом. Пострадавший чудом выжил, но после долгой комы остался глубоким инвалидом.

Дерека арестовали на месте никакого побега. Следствие и суд пролетели быстро. Отец, узнав о случившемся, просто хмыкнул, налил себе еще и буркнул что-то вроде «сам виноват, нечего было связываться с мусорами». Ни залогов, ни адвокатов, ни попыток вытащить сына.

Парню повезло, что государственный защитник оказался не совсем бесполезным. Он зацепился за процессуальные косяки следствия и переквалифицировал жесткую статью на «превышение пределов необходимой самообороны». Суд вынес приговор: три года условно без реального срока, но с жестким контролем и регулярными отметками.

Но судимость осталась. Она автоматически перекрыла Дереку путь на любую официальную работу никаких проверок бэкграунда, никакого белого дохода. Только черный нал, левак и случайные подработки за наличку.

Он не сбегал и не прятался. Он дождался окончания условного срока, исправно отмечаясь у офицера надзора. Но внутри это сломало его окончательно. Панический страх перед полицейскими крузерами, паранойя, замкнутость и ежевечерние попытки заглушить себя бутылкой один в один путь отца, которому на него всегда было плевать.

В один из провальных вечеров, сидя в ванной, Дерек попытался свести старые татуировки раскаленным лезвием просто чтобы физическая боль перекрыла ментальную. В итоге глубокий уродливый шрам на запястье. Теперь он каждый день смотрит на него и сожалеет.

[ГЛАВА 2 // ЭПИЗОД 2] -> Попытки исправиться. Дорога в Мичиган. 2022 - 2024

Искренне пытаясь хоть как-то нормализовать свою катящуюся под откос жизнь и занять руки делом, Дерек назло всем поступил на вечерние курсы автомехаников в местный небольшой технический колледж. Возиться часами с холодным, тяжелым металлом ему неожиданно понравилось это монотонное занятие хоть немного успокаивало расшатанные нервы. Но старые уличные связи все равно не хотели отпускать парня просто так: бывшие подельники из банды периодически выходили на связь, требуя его участия в новых криминальных разборках, а назначенный судом куратор по условному сроку проверял его квартиру каждый понедельник, прозрачно намекая, что при малейшем, даже самом мелком нарушении режима Дерек мгновенно уедет по этапу на строгий режим.

После окончания условного срока, он окончательно осознав, что в родном Расине он либо окончательно сопьется от безысходности, либо сядет в тюрьму, Дерек принял единственное верное решение бежать из штата. Мать, с которой он кое-как восстановил редкое общение по телефону, узнав о критических проблемах сына, тайно прислала ему небольшую сумму денег на билет в один конец и дала контакты своего родного брата, дяди Маркуса, который уже много лет жил в Детройте и держал там свою полулегальную автомастерскую.

Собрав в старый, затертый армейский рюкзак немногочисленные сменные вещи, инструменты и дедовские карманные часы, Дерек хмурым утром сел на проходящий поезд до Детройта. Поездка оказалась долгой, изматывающей и крайне нервной.

Дерек практически всю дорогу не спал, судорожно листая потрепанный блокнот с картами дорог Мичигана и адресами.

Приехав на огромный Детройтский вокзал поздно вечером, когда вокруг уже горели редкие уличные фонари, он долго и неловко бродил по полупустому перрону с рюкзаком на одном плече. Наконец к нему не спеша подошел высокий, сильно прокуренный мужчина лет пятидесяти в засаленном рабочем комбинезоне и старой кепке. Это и был Маркус.

Между родственниками сразу же возникла тяжелая, неловкая пауза длиною в минуту. Маркус внимательно, оценивающе оглядел бритую налысо голову племянника, его тяжелые ботинки, бомбер и этот настороженный, дикий взгляд, после чего хрипло, с явной одышкой произнес:

— Ты, должно быть, Дерек? Ну здорово, парень. Лицом ты прямо вылитый Томас в его лучшие годы, такой же вечно хмурый и недовольный всем миром.

— Да, здравствуйте, дядя Маркус… тихо и глухо ответил Дерек, по привычке глубже пряча руки в карманы куртки.

— Ладно, зови меня просто Маркус, не люблю я эту официальщину. Ну пошли, племянничек, покажу тебе наш дивный упадочный рай, с легкой, почти незаметной горькой усмешкой проговорил мужчина. Знаешь, вживую ты выглядишь куда более потрепанным и диким, чем на тех старых семейных фотографиях, что мне Марта когда-то присылала. Ладно, пошли к моему корыту, пока нас тут копы не приняли за бродяжничество.>
Вместе они не спеша направились на полупустую, заваленную окурками парковку у вокзала, где среди кучи мусора стоял старый, покрытый сквозной ржавчиной порогов и крыльев темно-зеленый Chevrolet Tahoe. Маркус небрежно закинул тяжелый рюкзак Дерека на заднее сиденье, и они уселись в прокуренный салон. Старый двигатель внедорожника завелся лишь со второй попытки, натужно кашляя выхлопными газами. Пока они медленно пробирались через темные, полузаброшенные и полуразрушенные улицы Детройта, Маркус, от которого Дерек отчетливо почувствовал стойкий аромат дешевого алкоголя, внезапно повернулся к нему и спросил:

— Слушай, парень, мне Марта говорила, что ты в тачках неплохо шаришь? Руки вроде откуда надо растут, раз колледж окончил? А то я, честно сказать, сегодня немного лишнего перебрал после тяжелой смены в гараже, глаза уже ни хрена не видят в темноте. Если я совсем поплыву, перехватишь руль на следующем перекрестке? Ты вообще водить-то умеешь нормально?

— Да… Да, права есть, водить умею, Дерек слегка расслабился в кресле, почувствовав до боли знакомый и родной запах моторного масла и бензина в салоне автомобиля. А вы сами-то не боитесь машину доверять парню с условкой и судимостью за плечами?

— Ха! Мне глубоко плевать, что ты там натворил в своем гребаном Висконсине, парень. Мне рабочие руки нужны, а не твоя анкета из полиции. Главное правило не приноси свои проблемы в мой гараж, понял? И копов ко мне не води. Да, кстати… Тут такое дело. Тетка твоя ушла от меня еще полгода назад к какому-то торговцу недвижимостью… Видимо, стоило сказать об этом твоей матери сразу, ну да ладно. Так что жить будешь прямо в каморке при мастерской, на диване. Зато платить за аренду не надо, да и меньше дурацких вопросов от местных патрульных будет, если они увидят, что ты при деле. На этом повороте давай аккуратно на лево рули…

[ГЛАВА 3 // ЭПИЗОД 1] -> Новое начало. Переезд в Доброград. 2024 - настоящее время

Два года в Детройте Дерек отработал честно. К этому моменту он уже давно привык, что за его спиной никто не стоит с табелем и не проверяет, где он ночует. Судимость осталась, но срок кончился, и он наконец мог дышать свободнее ровно настолько, насколько вообще возможно дышать с таким прошлым.

За эти два года он до автоматизма отточил навыки ремонта старых американских двигателей, научился договариваться с самыми сомнительными клиентами и на собственной шкуре изучил внутреннее устройство криминального мира изнутри. Дядя Маркус держал его при деле, платил наличкой, не задавал лишних вопросов и Дереку этого хватало.

Но к началу 2025 года Маркус окончательно ушел в запой, погряз в долгах и за копейки пропил мастерскую местным авторитетам. Дерек снова остался и без работы, и без жилья. И тут он четко осознал: Детройт это тупик. С его судимостью, фобией перед копами и репутацией здесь ловить нечего. Каждый патруль на соседней улице триггер для панической атаки. Каждый старый знакомый потенциальная яма.

По совету одного из постоянных клиентов, который занимался полулегальным перегоном подержанных авто по штатам, Дерек перебрался в Доброград небольшой, тихий провинциальный городок, где рабочие руки ценились на вес золота, а полиция не совала нос в каждую мастерскую. Он выбрал его не наугад: здесь можно было затеряться, не отсвечивать и попытаться начать с нуля или хотя бы сделать вид, что это возможно.

У Дерека была накопленная достаточная сумма денег с работы у Маркуса. На них Дерек снял крошечную обшарпанную однокомнатную квартиру на четвертом этаже старого панельного дома. Лифт работал через раз, стены в подъезде были сплошь исписаны граффити, из окна открывался вид на соседний старый дом. Но ему было плевать он привык к худшему и давно не ждал от жизни комфорта.

Переезд не вызвал у него особых трудностей или переживаний. За годы вынужденных скитаний Дерек окончательно привык к тотальному одиночеству и научился сам, без чьей-либо помощи, справляться со всеми бытовыми проблемами. Сейчас он неофициально устроился стажером-механиком в местное СТО, где целыми днями молча крутит гайки. Зарплата копеечная, но её хватает на аренду и еду. Хозяин бывший уголовник ценит молчаливых и умелых, не лезет в душу и не требует справок.

Его цель была проста: пересидеть пару лет в тишине, не вляпаться в новую историю и, может быть, когда-нибудь перестать оглядываться через плечо. Доброград стал для него временным убежищем местом, где можно хотя бы попытаться притвориться, что прошлого не было. И остаться там.
Текущее положение дел:

Находясь в Доброграде, Дерек изо всех сил старается вести себя тише воды, ниже травы, чтобы не привлекать к себе абсолютно никакого внимания. Его глубокий панический страх перед тюрьмой и очень строгие, жесткие правила местного департамента полиции заставляют его тщательно и фанатично скрывать свои радикальные ультраправые взгляды от окружающих: он никогда и ни при каких обстоятельствах не начинает уличные конфликты первым, всегда носит закрытую одежду с длинными рукавами, чтобы спрятать шрамы и татуировку, и предпочитает угрюмо помалкивать во время перекуров на работе. Однако внутри этого парня все еще живет и горит тот самый озлобленный, преданный идее скинхед из Расина. Он по-прежнему подсознательно делит весь мир исключительно на «своих» и «чужих», с огромным трудом сдерживает свой вспыльчивый характер при общении с наглыми клиентами и медленно, очень осторожно изучает улицы Доброграда. Он присматривается к местной рабочей молодежи, высматривая в толпе тех, кто в будущем сможет разделить его радикальные убеждения, попутно пытаясь не сорваться в очередную глупую драку, которая гарантированно станет для него последней на свободе.

Spoiler

Можно без лютого хейта чтобы я не плакал…

Spoiler

Также ИИшкой было исправлено большое количество моих орфографических ошибок и не только орфографических. ИИ БОЛЬШЕ НЕ ГДЕ НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛОСЬ!!! Кроме как еще создания картинок. ( я не сдам экзамен по Русскому )

@ERRRRORRRR404404 Блин Брух он имел виду не то что я не хотел вас грабить. А не хотел вас грабить потому что вы в АФК то есть это запрещено правилами игры так был с радостью.

@ERRRRORRRR404404 @Jorji-Vonel
Ладно ребят я спать. Надеюсь вы найдете время для беседы. И очень надеюсь что завтра проснувшись я увижу эту тему отозванной или удалённой.

Вы как думаете?

Не будем держать обиду на друг друга просто разойтись будто этого и не было. Потому что я думаю это бессмысленно щас сидеть здесь разбираться друг друга обсирать и тд. Да и сама наверное ситуация очень глупая.