Рафаэль Мататьяс | Киллер
-
OOC:
мой стим айди ну на всякий что ли STEAM_0:0:443851391
Мой дискорд “javakhui”
Мой второй дискорд nas08666 (типо закрытая сеть)
Рафаэль Мататьяс
Дата рождения: 17 января 1990 года
Возраст: 36 лет
Место рождения: Янина, Греция
Национальность: грек, романиотский еврей
Гражданство: США
Пол: мужской
Рост: около 180 сантиметров
Телосложение: худощавое, жилистоеГлава 1. Дом возле старой синагоги
Рафаэль родился в греческом городе Янина в семье Исаака и Мирьям Мататьяс. Семья принадлежала к немногочисленной общине романиотов, чьи предки жили на территории Греции задолго до появления крупных сефардских общин. Отец занимался ремонтом часов и ювелирных изделий в небольшой мастерской на первом этаже старого дома недалеко от исторического центра. Мирьям помогала с документами, принимала клиентов и иногда шила одежду на заказ. Семья Мататьяс не была богатой, но еды всегда хватало, а родители старались дать сыну спокойное детство. Исаак был молчаливым и требовательным человеком. Он редко хвалил Рафаэля, считая, что хорошо выполненная работа не нуждается в дополнительных словах. Мирьям, напротив, была мягкой и общительной, старалась сглаживать строгость мужа.
С раннего возраста Рафаэль проводил много времени в мастерской. Он наблюдал, как отец разбирает часы, сортирует мелкие детали и часами работает над механизмом, который большинство людей просто выбросили бы. Исаак учил сына не торопиться и всегда проверять результат дважды. Он говорил, что одна неправильная деталь способна остановить целый механизм, даже если всё остальное собрано идеально. Рафаэль рос тихим ребёнком, редко спорил, не участвовал в шумных играх и предпочитал наблюдать за другими со стороны. Друзей было несколько, но даже с ними он редко говорил о собственных переживаниях. Семья сохраняла часть романиотских традиций: по праздникам они ходили в синагогу, готовили семейные блюда по старым рецептам, а дома иногда говорили на греческом диалекте, в котором сохранились отдельные еврейские выражения. При этом родители не пытались изолировать Рафаэля от окружающего мира и не требовали строгого соблюдения всех религиозных правил. Исаак считал, что вера должна проявляться в поступках человека, а не только в формальном выполнении обрядов. Он особенно бережно хранил старые карманные часы, принадлежавшие деду Рафаэля. Механизм давно работал с перебоями, однако отец отказывался заменять его современным. Он говорил, что некоторые вещи ценны не потому, что работают лучше остальных, а потому, что пережили тех, кто когда-то держал их в руках. Тогда Рафаэль не до конца понимал смысл этих слов.
Глава 2. По другую сторону океана
В начале двухтысячных мастерская Исаака начала приносить всё меньше денег. Большинство клиентов предпочитало купить новые дешёвые часы, а не платить за ремонт старых, и семья постепенно погружалась в долги. Старший брат Мирьям, уже несколько лет живший в США, предложил перебраться в Мичиган, пообещав помочь с жильём и работой. После нескольких месяцев сомнений родители согласились, и в 2002 году двенадцатилетний Рафаэль вместе с семьёй переехал в пригород Детройта.
Новая жизнь оказалась значительно сложнее, чем представляли родители. Исааку пришлось устроиться в мастерскую по ремонту бытовой техники. Мирьям работала швеёй, затем получила место в прачечной. Рафаэль плохо говорил по-английски и в первые месяцы почти не понимал учителей. Имя, акцент и привычка держаться в стороне быстро сделали его удобной мишенью для насмешек. Сначала он старался не реагировать. Отец советовал не тратить силы на людей, которых после школы всё равно больше не увидишь, но постоянное молчание одноклассники воспринимали как слабость. Однажды группа подростков окружила Рафаэля за спортивным залом. Один из них сорвал с его шеи кулон матери и бросил на землю. Рафаэль впервые ударил человека. Драка закончилась для него разбитой бровью, несколькими синяками и временным отстранением от занятий. Другие подростки пострадали не меньше, но главным последствием стало не наказание. Рафаэль понял, что спокойствие само по себе не защищает и что окружающие иногда принимают сдержанность за неспособность ответить. После этого он не стал агрессивным, напротив, начал ещё внимательнее следить за собственными эмоциями. В конфликты вступал редко, но больше не отступал, когда считал столкновение неизбежным.
К концу школы его английский почти не отличался от речи других учеников. Учился он без выдающихся результатов, хорошо справлялся с точными предметами и плохо переносил задания, требовавшие публичных выступлений. Несмотря на постепенную адаптацию, дома семья продолжала жить почти так же, как в Янине. Мирьям готовила знакомую еду, Исаак по вечерам ремонтировал часы знакомых, а по праздникам они старались посещать синагогу. После окончания школы в университет поступить не удалось. Денег в семье не было, а сам Рафаэль не понимал, какую профессию хотел бы получить. Некоторое время он работал вместе с отцом, ремонтируя бытовую технику и выполняя мелкие заказы. Однако Рафаэлю казалось, что он медленно повторяет жизнь Исаака. Он видел уставшего отца, который каждый вечер возвращался с больными руками, и боялся через двадцать лет оказаться на его месте. Исаак считал такую работу достойной.
Глава 3. Форма и порядок
В девятнадцать лет Рафаэль поступил на службу в Национальную гвардию Мичигана. Решение не было связано ни с патриотизмом, ни с желанием воевать. Ему нужна была стабильная зарплата, медицинская страховка и профессиональная подготовка. Служба впервые поместила его в среду, где существовали понятные правила. У каждого действия была последовательность, у каждого человека были обязанности, а ошибка имела конкретные последствия. Он не выделялся среди остальных, не был особенно сильным или харизматичным, зато обладал терпением и спокойно выполнял однообразную работу. За время службы Рафаэль получил навыки обращения с оружием, оказания первой помощи и охраны объектов. В секретных операциях он не участвовал и бойцом специального подразделения не был. Большую часть службы составляли тренировки, дежурства и техническая работа. В свободное время Рафаэль редко общался с сослуживцами за пределами необходимого. Он не любил пьянки, шумные компании и разговоры о подвигах, которых никто из присутствующих не совершал. За это его считали немного странным.
Рафаэль прослужил шесть лет и не стал продлевать контракт. К тому времени здоровье отца начало ухудшаться: у Исаака обнаружили проблемы с сердцем, семье снова нужны были деньги. После возвращения Рафаэль устроился в частную охранную компанию. Сначала охранял склады и строительные объекты, затем несколько месяцев сопровождал грузовые автомобили. Работа была скучной, но подходила его характеру. Он умел долго находиться в состоянии ожидания, не отвлекаясь и не теряя внимательности. Начальство считало его надёжным, хотя коллеги иногда жаловались на замкнутость. В этот период он начал жить отдельно от родителей, сняв небольшую квартиру в Детройте. Домой приезжал несколько раз в неделю, помогал с покупками и оплачивал часть лечения отца. Некоторые семейные традиции он соблюдал по-прежнему, но в синагогу заходил всё реже. От веры Рафаэль не отказался окончательно, просто перестал понимать, какое место она занимает в его жизни. Исаак замечал перемены в сыне, но почти ничего не говорил. Однажды, когда Рафаэль пришёл к родителям в форме охранника, отец лишь посмотрел на него и заметил, что форма не делает человека надёжным. Рафаэль ответил, что надёжность определяется тем, выполняет ли человек обещанное. Исаак не стал спорить.
Глава 4. Долг семьи
Двоюродный брат Рафаэля, Давид, был его полной противоположностью. Он легко заводил знакомства, умел убеждать людей и постоянно участвовал в сомнительных предприятиях. Занимался перепродажей автомобилей, организацией нелегальных ставок и посредничеством между небольшими преступными группировками. Бандитом себя не называл и утверждал, что лишь помогает людям договариваться. Всё изменилось, когда Исааку потребовалась дорогостоящая операция. Страховка была, однако часть расходов всё равно легла на родственников. Рафаэль взял дополнительные смены, но этого не хватало.
Тогда Давид предложил простую подработку. Нужно было сопровождать человека на встрече и своим присутствием убедить должника вернуть деньги. Просто стоять рядом и молчать. За один вечер Рафаэль получил сумму, равную нескольким неделям работы в охранной компании. Он понимал, что деньги получены преступным путём. Несколько раз собирался вернуть их, но каждый раз вспоминал отца в больничной палате. Первое поручение сменилось вторым. Рафаэль сопровождал Давида на встречах, перевозил документы, следил, чтобы переговоры не переходили в драку. Его ценили за отсутствие лишних вопросов и привычку держать слово. Во время одной из встреч должник попытался напасть на Давида. Рафаэль увидел оружие в его руке и выстрелил раньше, чем успел полностью осознать происходящее. Человек умер до приезда скорой помощи. Давид убедил Рафаэля уйти с места происшествия. Позже сообщил, что свидетелей не было, а погибший был хорошо известен полиции и имел множество врагов. Первое время Рафаэль возвращался мыслями к произошедшему, однако довольно быстро перестал воспринимать убийство как нечто, полностью изменившее его жизнь. Он запоминал собственные ошибки, разбирал последовательность событий и думал прежде всего о том, как не допустить подобной неразберихи в следующий раз.
Глава 5. Первая черта
После убийства Давид познакомил Рафаэля с Леоном Пападопулосом. Леон владел несколькими ресторанами и транспортными компаниями, но значительная часть его доходов была связана с преступным бизнесом. Поначалу Рафаэль выполнял обычные поручения: передавал деньги, сопровождал ценные грузы, присутствовал на встречах в качестве охраны. Затем Леон предложил ему первое настоящее убийство. Целью был человек, много лет работавший с организацией, а затем начавший передавать информацию конкурентам. Леон не угрожал и не давил. Просто назвал сумму и дал время подумать. Рафаэль отказался.
Через несколько дней состояние Исаака резко ухудшилось. Семье снова нужны были деньги, а страховая отказала в части выплат. Рафаэль сам связался с Леоном. Он понимал, что теперь уже не сможет назвать это самообороной. Это было сознательное решение, принятое ради денег. Рафаэль мог продолжать работать, взять кредит или попросить помощи у общины, но выбрал самый быстрый путь. После выполнения поручения он несколько часов просидел в машине на пустой парковке, обдумывая не сам факт убийства, а то, насколько точно ему удалось выполнить поставленную задачу. Он ожидал, что после первого сознательного заказа внутри него что-то изменится, однако уже на следующий день вернулся к обычной жизни, покупал продукты, платил по счетам и разговаривал с матерью о состоянии отца.
Операция Исаака не спасла. Через несколько месяцев отец умер от осложнений. На похоронах Рафаэль стоял рядом с матерью и думал о том, что человек, ради которого он якобы переступил черту, никогда не просил его об этом. Исаак скорее отказался бы от лечения, чем принял деньги, полученные за чужую жизнь. Рафаэль понял, что совершил убийство не только ради семьи. Часть его самого хотела перестать быть человеком, который всегда зависит от чужих решений. После этого он продолжил работать на Леона, уже не пытаясь объяснять каждый новый заказ исключительно необходимостью помочь близким.
Глава 6. Человек по ту сторону телефона
На протяжении нескольких следующих лет Рафаэль выполнял поручения для организации Леона. Большинство из них убийствами не были, однако постепенно именно эта работа стала его основной ролью. Он не стал знаменитым наёмным убийцей, чьё имя знали все преступники Детройта. Напротив, Леон старался, чтобы о Рафаэле слышало как можно меньше людей. Заказы передавались через посредников. Рафаэль редко знал настоящие имена клиентов и почти никогда не общался с ними лично. Получал информацию, принимал решение и выполнял обещанное.
С каждым выполненным поручением Рафаэль становился осторожнее и профессиональнее. Он перестал действовать под влиянием момента, научился терпеливо ждать, проверять полученные сведения и заранее учитывать возможные изменения обстоятельств. Убийство больше не вызывало у него паники и не воспринималось как отдельное потрясение. Оно стало частью работы, требовавшей подготовки, самообладания и точности. Рафаэль не получал удовольствия от чужой смерти, но и не позволял сочувствию мешать выполнению принятого заказа.
Одним из немногих людей, которым Рафаэль продолжал доверять, оставался Хаим Гольдштейн. Они познакомились вскоре после переезда семьи Мататьяс в США. Хаим происходил из другой еврейской общины, но их семьи некоторое время ходили в одну синагогу. В подростковом возрасте близкими друзьями они не были. Хаим интересовался компьютерами, сетями и электроникой, тогда как Рафаэль большую часть времени проводил в мастерской отца. Их общение стало теснее значительно позже, когда Хаим помог Мирьям восстановить данные со старого семейного компьютера. Среди файлов находились фотографии семьи из Янины, часть которых существовала только в цифровом виде. Для Мирьям это значило гораздо больше, чем понимал сам Хаим. После этого его стали чаще приглашать в дом Мататьясов. Исаак относился к нему с уважением, хотя почти ничего не понимал в его работе. Рафаэль же постепенно привык обсуждать с Хаимом вещи, о которых не говорил с другими.
К тому времени Гольдштейн работал системным администратором и обслуживал сети небольших предприятий. Он был одним из немногих, кто знал, что официальная работа Рафаэля — не единственный его заработок. Хаим о подробностях не спрашивал и в самих преступлениях не участвовал, но понимал, что друг связан с опасными людьми. Именно Хаим помог Рафаэлю создать первую закрытую сеть для передачи обращений. Поначалу это была небольшая внутренняя система связи между несколькими проверенными людьми. Со временем она превратилась в закрытую площадку, попасть на которую через обычную регистрацию было нельзя. Доступ выдавался только после рекомендации уже известного участника и отдельного подтверждения. Настоящие имена внутри не использовались. Каждый пользователь видел только ту часть информации, которая относилась к его обращению. Хаим периодически проверял сеть, закрывал старые доступы и менял внутренние правила. Сам Рафаэль разбирался в технической части поверхностно и полностью зависел от друга в вопросах обслуживания. Гольдштейн неоднократно предупреждал, что ни одна система не способна защитить человека от его собственной глупости. Один разговор при постороннем, один ненадёжный посредник или одно случайно названное имя могли уничтожить всю конструкцию.
По мере того как росли опыт и репутация Рафаэля, его моральные границы постепенно смещались. Раньше ему требовалась уверенность в том, что цель действительно заслуживает подобной участи. Позднее ему стало достаточно убедительных слов Леона и отсутствия явных причин для отказа. Рафаэль замечал это и пытался сохранить хотя бы несколько твёрдых правил. Он не принимал поручения, связанные с детьми, случайными родственниками цели и бессмысленной жестокостью ради устрашения. Однако даже эти ограничения уже не могли изменить сути его работы. Он продолжал считать, что наличие правил отделяет его от обычного убийцы, хотя с каждым годом граница между ними становилась всё менее заметной.
Эти ограничения несколько раз приводили к конфликтам с Леоном. Тот напоминал, что человек, получающий деньги за убийство, не имеет права изображать судью. Рафаэль отвечал, что именно возможность отказаться отличает работу от рабства. За пределами преступного мира он вёл обычную жизнь. Работал в мастерской по ремонту часов и электроники, принадлежавшей знакомому семьи, платил налоги, навещал мать и иногда помогал местной романиотской общине во время праздников. Личной жизни у Рафаэля почти не было. Несколько отношений закончились из-за постоянных исчезновений и нежелания рассказывать о себе.
Глава 7. Конец старых договорённостей
К 2024 году положение Леона Пападопулоса ухудшилось. Несколько его людей оказались за решёткой, часть бизнеса перешла к конкурентам, а внутри организации начались взаимные обвинения. Леон становился всё более подозрительным и видел предателей даже среди тех, кто работал с ним долгие годы. Заказов становилось больше, а информация, которую передавали Рафаэлю, становилась всё менее убедительной. Леон больше не искал доказательств. Ему было достаточно слухов, чужих разговоров и собственного страха.
Последним поручением должен был стать человек, которого Рафаэль хорошо знал. Леон заявил, что Давид Мататьяс сотрудничает с полицией и передаёт информацию следователям. Рафаэль отказался выполнять заказ без доказательств. Леон воспринял отказ спокойно, слишком спокойно. Через два дня Давида нашли мёртвым. Кто именно его убил, Рафаэль так и не узнал. Леон отрицал причастность, утверждая, что первым до предателя добрались конкуренты. Рафаэль ему не поверил. Он перестал отвечать на звонки и появляться в знакомых местах. В мастерскую приходил только днём, постоянно осматривался и несколько раз менял маршрут до дома. Закрытая сеть тоже была временно отключена. Хаим уничтожил старые учётные записи и отозвал действующие доступы. Он опасался, что кто-то из окружения Леона передал сведения конкурентам или полиции.
Через несколько недель Леона застрелили возле одного из его ресторанов. Убийцу не нашли. Организация окончательно распалась, а бывшие подчинённые принялись делить оставшиеся деньги, имущество и связи. Некоторые считали, что смерть Леона организовали конкуренты. Другие подозревали кого-то из его людей. Имя Рафаэля тоже упоминалось, но доказательств не было. Полиция несколько раз приглашала его на беседу. Следователи явно знали о его связи с Леоном, однако прямых оснований для ареста не имели. После каждой беседы он ожидал, что за ним придут снова. Матери Рафаэль сказал, что получил предложение о работе в другом городе. Мирьям не задавала лишних вопросов. Возможно, она давно понимала, что мастерская была не единственным занятием сына, но предпочитала не слышать правду. Перед отъездом Рафаэль посетил могилы отца и Давида. Он не просил прощения и не пытался оправдаться. Несколько минут молча стоял у надгробий, а затем оставил на могиле Исаака старые карманные часы из мастерской в Янине. В начале 2026 года Рафаэль покинул Детройт.
Глава 8. Дуглас, 5
О Доброграде Рафаэль узнал от бывшего водителя Леона. Тот описывал его как небольшой развивающийся город неподалёку от Детройта, в котором ещё можно было затеряться и начать всё заново. Или хотя бы сделать вид, что начал. Рафаэль приехал с несколькими сумками, комплектом инструментов и остатками сбережений. Большую часть вещей он оставил в Детройте. Брать с собой прошлую жизнь целиком не имело смысла.
Вскоре он арендовал небольшое помещение по адресу Дуглас, 5. Комфортным жильём его назвать было трудно: несколько тесных комнат, старая проводка, неровные стены и скромная ванная. Зато аренда стоила недорого, а само помещение позволяло одновременно жить, работать и принимать посетителей. Рафаэль постепенно оборудовал каморку под личную базу. Здесь он спал, ел, ремонтировал технику, хранил вещи и обсуждал поступавшие предложения.
Текущее положение дел
Сейчас Рафаэль Мататьяс живёт в арендованном помещении по адресу Дуглас, 5. Официально он ремонтирует часы и электронику. Эта работа приносит небольшой законный доход и объясняет наличие инструментов, деталей и посетителей. Собственной организации у Рафаэля пока нет. Постоянных исполнителей тоже. Он лишь формирует связи и ищет людей, которым можно доверить часть работы.
В обычном общении он вежлив и спокоен. Редко шутит, не любит рассказывать о прошлом и старается сначала выслушать человека. За годы работы Рафаэль привык к насилию и больше не испытывает страха перед необходимостью убить. Приняв заказ, он воспринимает цель прежде всего как задачу, которую необходимо выполнить. При этом после сильного стресса у него иногда начинается тремор левой руки. Это раздражает Рафаэля не из-за боли или страха, а потому, что тело на короткое время перестаёт полностью ему подчиняться. Он старается скрывать дрожь, убирая ладонь в карман или занимая её каким-нибудь предметом.
К религии Рафаэль относится противоречиво. В синагогу ходит редко, большинство предписаний не соблюдает и праведным человеком себя не считает. При этом хранит кулон матери, помнит семейные молитвы и старается не заниматься делами во время Йом-Кипура. Он понимает, что за годы работы его представления о допустимом сильно изменились. Рафаэль всё ещё пытается придерживаться установленных им ограничений, однако уже не всегда способен отличить собственные убеждения от удобных оправданий. Пока он ещё способен представить, что однажды закроет мастерскую, покинет Доброград и больше никогда не примет чужой заказ. С каждым новым договором эта возможность становится всё менее реальной.
Похожие темы
