Элизабет Лоуренс | Поставленный персонаж | DPD Detective

[semiyazascm]

Spoiler

Жизнь Элизабет началась в клинике Obstetrics & Gynecology Clinic NPI, Allen Park. С младенчества девочку окружали любовь и забота, которые сопровождали её на протяжении всего взросления — независимо от настроения и физического состояния родителей. Малышке настолько, насколько это было возможно, пытались “доказать” её значимость. Мать, Грейс Лоуренс, неотлучно находилась рядом с Элизабет, бережно вскармливая её грудным молоком до двух лет. Отец, Дилан Лоуренс, работал детективом в Allen Park Police Department. Мужчина грамотно разделял работу и быт, успевая быть отличным офицером в глазах граждан и коллег, а также прекрасным мужем и отцом для своей семьи.

С уверенностью можно заявить, что родители, являвшиеся устойчивыми представителями среднего класса, сделали всё возможное, чтобы их дитя пребывало в комфорте.

Ранние годы Лиззи целиком и полностью состояли из типичного детского счастья: родители не отступили от своей стратегии максимального присутствия в жизни дочери. До появления ребёнка Грейс Лоуренс была преподавателем Arno Elementary School, что во многом предопределило раннее развитие девочки. Оба родителя придерживались активного образа жизни, поэтому прогулки, поездки и пикники не были редкостью.

Родственники у Элизабет были с обеих сторон, однако отношения складывались диаметрально противоположно. Родители Грейс Лоуренс, изначально относившиеся к её избраннику скептически, после рождения ребёнка лишь увеличили и без того внушительную дистанцию. Они почти не общались с молодой семьёй и Элизабет практически не знала их.

Зато родители Дилана Лоуренса восприняли новость о рождении внучки крайне положительно. Они словно обрели второй смысл жизни и всячески поддерживали молодую семью, пусть и на расстоянии. Нечастые, но долгожданные и всегда продолжительные поездки из Аллен Парка в Ривер-Грайт стали для девочки самыми яркими событиями детства.

Бабушка, Маргарет Лоуренс, терпеливо учила внучку печь печенье, вязать простые узоры и ухаживать за небольшим садом. Попутно она рассказывала семейные истории, показывала старые фотографии и делилась воспоминаниями о молодости. Дедушка, Уолтер Лоуренс, бывший строитель, мастерил для неё деревянные игрушки, а также был ответственным за активное времяпровождение, среди которого Лиззи особенно запомнились походы по грибы и на речку в ближайшем лесу. Каждый их совместный день в Ривер-Грайт превращался в маленькое приключение, полное открытий и тёплого общения. Старшие Лоуренсы никогда не критиковали выбор сына, не давили на родителей Лиззи и принимали девочку такой, какая она есть: тихой, вдумчивой, но при этом удивительно тёплой и отзывчивой.

Первые ученические годы Лиззи посчастливилось провести в школе Arno Elementary School, которая, помимо прочего, уже в те годы имела высокие академические показатели. Вопреки ожиданиям родителей, ранее экспрессивная и общительная Элизабет постепенно превратилась в тихую и застенчивую девочку. Эти черты сохранялись на протяжении всего обучения в начальной школе, что, в общем-то, не мешало ей успешно усваивать и применять получаемые знания. Учителя отмечали её старательность и внимательность, хотя публичные выступления и активные игры с одноклассниками давались Лиззи с трудом. Родители, заметив перемену в характере дочери, старались мягко поддерживать её, не нарушая её внутреннего комфорта и не форсируя события. Так, несмотря на внешнюю замкнутость, Элизабет продолжала радовать близких.

Примерно в это же время ребёнок начал всерьёз интересоваться работой отца. Элизабет буквально не отлипала от Дилана Лоуренса, когда тот бывал дома, расспрашивая о его буднях, форме, значке и оружии. Это трогательное поведение неизменно умиляло не только самих родителей, но и немногочисленных гостей, а также соседей, замечавших, с какой серьёзностью девочка впитывает каждое слово отца. Лиззи, несмотря на свой юный возраст, начинала осознавать, что именно благодаря мужчинам и женщинам в синей форме в их городе преимущественно царит безопасность и порядок. Она видела, как отец порой возвращается уставшим, но при этом ни разу не пожаловалась на недостаток его внимания — наоборот, её уважение к этим людям крепло с каждым днём. Уже тогда маленькая Элизабет не просто испытывала интерес, но и чувствовала искреннюю благодарность к тем, кто ежедневно рискует собой ради спокойствия других. В её детских играх всё чаще стали появляться сюжеты поимки преступников или помощи пострадавшим, а свою комнату она украсила рисунками полицейских машин. Можно сказать, что именно в этот период зародилось то глубинное уважение к правопорядку и его представителям, которое впоследствии во многом определило её мировоззрение.

Переход в Allen Park Middle School стал для Элизабет новым этапом, полным ожиданий и тревог. Начальная школа осталась позади вместе с её привычной обстановкой, небольшими классами и предсказуемым расписанием. Средняя школа встретила девочку более строгой дисциплиной, новыми предметами и необходимостью каждый раз адаптироваться к разным учителям. Лиззи, всё ещё сохранявшая свою застенчивость, поначалу держалась в тени. Она не рвалась к лидерству, не искала внимания сверстников и не всегда поднимала руку на уроках, даже когда точно знала ответ.

Однако учителя заметили в ней прилежную и вдумчивую ученицу, которая всегда выполняла домашние задания и аккуратно вела тетради. Её успеваемость оставалась стабильно высокой, особенно по гуманитарным предметам и естественным наукам.
Социальная жизнь давалась Лиззи особенно тяжело. Если в начальной школе её тихость воспринималась скорее как норма, то в средней с её негласными законами иерархии застенчивость Элизабет стала превращаться в своеобразное клеймо. Она искренне пыталась сблизиться с одноклассниками, но эти попытки не приводили к длительным взаимоотношениям.

Время от времени Лиззи оказывалась в компании девочек, которые принимали её на несколько дней или недель, а затем постепенно выталкивали обратно на обочину. Среди причин было и то, что она оказывалась слишком скучной, недостаточно смелой, чтобы поддержать розыгрыш над другим учеником либо в их компании появлялся кто-то более яркий и интересный. Каждый такой разрыв переживался Элизабет молча и глубоко внутри. Она ни разу не пожаловалась родителям, но Грейс иногда замечала, как дочь, вернувшись из школы, молча уходит в свою комнату и подолгу сидит за чтением, избегая разговоров о том, как прошёл день.

Краткосрочные контакты не давали Лиззи того чувства защищённости, в котором она нуждалась, но при этом не оставляли и в полном одиночестве. Она научилась не привязываться слишком сильно, потому что каждый раз, когда она позволяла себе открыться, рано или поздно следовало охлаждение с другой стороны. К седьмому классу Элизабет почти перестала инициативно искать дружбу. Она предпочитала проводить перемены за книгой в углу класса или в библиотеке, где никто не задавал лишних вопросов и не заставлял казаться тем, кем она не была. Учителя по-прежнему хвалили, но даже самые внимательные из них редко замечали, как тихо и одиноко проходят перемены Лиззи. Она не жаловалась, не устраивала сцен и не привлекала к себе внимания конфликтами. Именно эта незаметность и спасала её от откровенной травли, но она же и обрекала на роль вежливого, никому не нужного соседа по парте.

Отдельного внимания заслуживает то, что интерес Лиззи к работе отца никуда не исчез, а, напротив, приобрёл более осознанные формы. В отсутствие стабильного общения со сверстниками книги и разговоры с отцом стали для неё своеобразной отдушиной. Она начала читать статьи о полицейской работе, смотрела документальные фильмы и иногда, когда Дилан возвращался домой не слишком уставшим, расспрашивала его о реальных случаях.

Родители, видя, что дочь не вписывается в школьные компании, не давили на неё. Грейс, сама бывшая учительницей, понимала, что каждый ребёнок проходит через адаптацию по-своему, и главное — чтобы Элизабет не чувствовала себя униженной или изолированной. Дилан же гордился тем, что дочь сохраняет серьёзный интерес к его работе, и старался делиться с ней только теми историями, которые не могли бы напугать или травмировать юную психику.

В один из самых обычных дней в жизни Лиззи появился человек, который выбивался из привычной серой массы. Это случилось в кружке по естественным наукам, который проходил в небольшой лаборатории на втором этаже школы. Элизабет ходила туда уже несколько месяцев из-за любви к химии и биологии. Она привычно садилась на последнюю парту у окна, делала задания и уходила в числе последних.

Однако в этот день в классе появилась Эшли, пришедшая из-за появляющихся двоек в графах естественных наук. Она вошла в лабораторию с растерянным видом, огляделась и села рядом с Лиззи, потому что все остальные места уже были заняты теми, кто ходил с начала семестра. Лиззи даже головы не повернула. Ей было всё равно.

Минут пятнадцать они просто сидели молча. Преподаватель писал на доске формулы, ученики переписывали в тетради. Эшли пыталась следить, но было видно, что с пониманием происходящего у нее есть проблемы. Несколько раз попытавшись переспросить что-то у парня справа, видимо безуспешно ибо он отвечал односложно и явно не хотел отвлекаться, Эшли выдохнула, повернулась к Элизабет и тихо спросила:

— “Слушай, а что значит вот эта формула?”

Голос был спокойным, но в нём чувствовалась усталость от того, что приходится просить помощи у незнакомых людей.

Лиззи лишь слегка склонив голову в сторону, мельком глянула на тетрадь Эшли, ткнула пальцем в один из символов и коротко объяснила. Эшли выслушав, кивнув и бросив краткое:

— “Поняла, спасибо.”, возвратилась к самостоятельным попыткам понять материал.

Лиззи ожидала, что на этом всё и закончится, как бывало раньше, когда кто-то разово спрашивает, получает ответ и больше не подходит, но на перемене между занятиями, когда преподаватель вышел за чашкой кофе, а остальные ученики разбились на кучки и загалдели, Эшли снова оказалась рядом. Она заметила на обложке тетради Лиззи чёрную ручку — детальный, однако топорный рисунок жука-рогача. Эшли слегка коснулась плеча Лиззи и спросила:

— “Ты его сама нарисовала?”

Лиззи кивнула, ожидая обычного “круто” или, наоборот, “странно”, но Эшли прищурилась, разглядывая рисунок, и вдруг выдала:

— “У них же мандибулы по-другому устроены, да? Я помню из передачи какой-то.”

Оказалось, что Эшли тоже любит всякую “мелкую живность”, а помимо этого прекрасно рисует.

Они проговорили всю перемену. О том, какие фильмы стоит посмотреть, какой в последнее время у сэндвичей в столовой появился странный привкус и о прочих мелочах. Говорили легко, без пауз и неловкого молчания. Лиззи не могла вспомнить, когда в последний раз с кем-то вне семьи разговор длился дольше двух минут и не вызывал желания замолчать первой. Когда занятия кончились и все начали собирать вещи, Эшли спросила так, будто это само собой разумеется:

— “Ты в столовую? Пошли вместе.”

Лиззи пожала плечами и кивнула. Взяла рюкзак и пошла следом.

Никакого озарения, дружбы навек в первые пять минут. Просто два человека, которым оказалось не противно сидеть рядом и болтать о том, что интересно. Для Лиззи это имело огромное значение, ведь в средней школе такого не случалось вовсе. Всё, что она получала, — это редкие, обрывочные контакты, которые исчезали так же быстро, как появлялись. А тут Эшли не пыталась вытянуть из неё ответы, не искала выгоды, не примерялась, подходит ли она в качестве временной подруги, пока не появится кто-то лучше. Она просто села рядом и осталась.

Не будет удивительным тот факт, что в дальнейшем их взаимоотношения лишь укреплялись, подружились и семьи обеих девушек. Имели место быть совместные поездки, праздники. Время шло, обучение в старшей школе подходило к концу и на тот момент девушкам было по 18 лет. Планы на дальнейшую жизнь постепенно начинали приобретать осязаемые черты и казалось бы, ничто не может испортить позитивный настрой, но одним весенним вечером всё обратилось прахом…

04.13.2020 в 11:25 PM в диспетчерский центр 911 поступил звонок от обеспокоенной Софии Мур, сообщившей о пропаже Марии Мур, своей дочери, достигшей на тот момент возраста 16-ти лет. Исходя из предоставленной матерью информации, Мария после завершения учебного дня в 02:45 PM, направилась к своей подруге Саре Кэмпбелл, проживающей по адресу 20141 Kensington St., с намерением остаться на ночёвку, однако так и не добралась.

В 11:33 PM того же дня по месту жительства семьи Мур прибыл патрульный экипаж с целью получения более детальных подробностей происшествия. Исходя из полученной офицерами информации, пропавшая была одета в синие джинсы, черную водолазку, помимо этого на ней был темный шерстяной шарф, сумка того же цвета. У девушки теплый тон кожи, яркие веснушки в области носа, волосы медного оттенка. Помимо этого, офицерами была получена актуальная фотография девушки, сделанная несколькими днями ранее.

Примерно в это же время, после получения ориентировки и вероятного пути следования Марии Мур, установленного благодаря старшей дочери Эшли Мур, находившейся на ночёвке у подруги Элизабет Лоуренс, два патрульных экипажа выдвинулись в область Pelham Rd., двигаясь от пересечения с Champaign Rd., на юг.

Поиски в первые 8 часов не привели ни к каким результатам не смотря на постепенно увеличивающуюся область и привлечение дополнительных экипажей, однако 04.14.2020 в 09:07 AM в Allen Park Police Department явился темнокожий мужчина Луис Ривьера, являвшийся городским рабочим, который обнаружил женскую сумку черного цвета на пересечении Koths St., и Pelham Rd.. На допросе мужчина рассказал детективам, что обнаружил сумку примерно в 03:15 PM предыдущего дня и не трогая содержимого, закинул ту в служебный автомобиль с намерением передать правоохранительным органам, но к концу рабочего дня благополучно забыл о существовании вещи и лишь вернувшись в автомобиль утром следующего дня, вспомнил о находке, незамедлительно направившись в полицию. Дальнейшее взаимодействие с Луисом Ривьера не привело ни к каким подвижкам в деле об исчезновении Марии Мур. В сумке были обнаружены такие вещи как: школьный пропуск, бумажник с мелочью и банковской картой на имя Марии Мур, а также мобильный телефон пропавшей с различной мелочёвкой.

После получения такой находки, детективы департамента начали развивать версию с возможным похищением девушки, однако разговоры с друзьями, преподавателями и родственниками пропавшей не принесли результатов в направлении таковой версии. Allen Park Police Department принял решение дать огласку произошедшему и в течении нескольких часов на телефонную линию оператора экстренных служб поступило несколько звонков от граждан, которые заявляли, что видели девушку, однако каждое из сообщений ни к чему не привело. В скором времени поступил звонок от 56-ти летнего Бенджамина Варда, сообщившего, что вероятно, видел момент похищения. В течение нескольких минут детективы направились по месту жительства Варда, находящегося аккурат напротив пересечения улиц, где была обнаружена сумка пропавшей. Из разговора с Бенджамином, являвшегося механиком, удалось выяснить, что 04.13.2020 во второй половине дня из окна своей квартиры на втором этаже он наблюдал, как возле некой девушки остановился автомобиль Honda Accord 2008 года выпуска серебристого цвета и после непродолжительной беседы девушка была втянута в салон, после чего автомобиль скрылся на юг по Pelham Rd., однако не придал случившемуся особого значения, находясь в состоянии алкогольного опьянения и посчитав, что застал типичную ссору. После того, как автомобиль тронулся, мужчина потерял интерес к наблюдению за происходящим, уткнувшись в телевизор и не помнит, осталась ли на обочине брошенная сумка. Регистрационный номер транспортного средства мужчина также не запоминал.

Детективы незамедлительно принялись поднимать записи с городских камер в этой области, а также разослали ориентировки патрульным и офицерам полиции штата, что в конечном итоге дало хоть какие-то плоды. Благодаря записям с городских камер удалось установить, что автомобиль подозреваемого пересёк Goddard Rd., и продолжил движение на юг по Allen Rd., однако регистрационные знаки сличить не удалось по причине их отсутствия на транспортном средстве. Автомобиль удалось отследить до 16930 Allen Rd., где располагался ресторан быстрого питания The Coriander Indian Cuisine-Taylor. Автомобиль также продолжал движение на юг по Allen Rd., покидая пригород.

К этому моменту с пропажи Марии Мур прошло трое суток, что в общем-то кратно уменьшало шансы на успех. Пропажей девушки была озабочена большая часть офицеров Allen Park Police Department, а также прикомандированные к происшествию офицеры полиции Детройта и штата. Детективы пробовали отследить предшествующий маршрут разыскиваемого Honda Accord, однако единственное, что им удалось застать — это появление автомобиля из лесной полосы в нескольких милях от места происшествия. Ситуацию усложняла и распространенность Honda Accord в штате и стране в целом. Либо автомобиль подозреваемого появился ни от куда, либо офицеры, занимавшиеся записями проявили недостаточно усидчивости и внимательности, но факт остаётся фактом… они не смогли найти что-то, за что можно было зацепиться.

— “Вот так в один день, в один, мать его, чья-то жизнь превращается в сухие строчки про ёбаные приметы. Она, возможно и не человек для них больше, а пустая ориентировка. А внутри этой ориентировки — девочка, которая час назад смеялась, спорила с мамой из-за шарфа, строчила подруге сообщение “я вышла”. И всё потому что какой-то мужик в серебристой хонде, которого даже пьяный механик запомнил только как “типичную ссору”, решил, что законы для него не писаны. И этот механик… он же не злой. Он ведь не мог знать, что происходит на самом деле. И сумка тринадцать часов пролежала в служебной машине какого-то рабочего, потому что тот “забыл”. И никто, понимаешь, никто не посмотрел в окно в нужный момент. Никто не запомнил номера. Никто не вышел на шум. А теперь у нас есть сплошные “не помню”, “не придал значения”, “не доехала”, “не можем отследить”. И чёртова хонда, которых по штату — тысячи, просто растворяется в дорогах, а Мэри… ей два дня как было шестнадцать. Она должна была злиться на оценки, целоваться с кем-нибудь в подсобке, ненавидеть свой медный цвет волос и красить их в чёрный, а теперь в полиции говорят о “похищении” и “кратном уменьшении шансов”, как о погоде. И я сижу здесь, в безопасности, с её старшей сестрой, которая плачет на моём плече так тихо, что слышно, как в холодильнике гудит мотор. И я не знаю, что сказать. Потому что любые слова про “всё будет хорошо” — это ложь, пока мы не знаем, где она, а когда узнаем, эти слова, скорее всего, станут ещё более страшной ложью. Просто… как же так, а? Как мы дожили до того, что ребёнок идёт на ночёвку к подруге, а это превращается в многодневную операцию с ориентировками и сбитыми с толку копами? Как мы допустили, что мужчина в квартире напротив места, где хватают девушку, считает это нормой? И что самое мерзкое — я ничего не могу сделать. Кроме того, чтоб сидеть рядом с Эшли и помнить, что это лицо, эти веснушки — теперь чья-то трагедия, которую журналисты пересказывают сухим языком.”

Этот день не был каким-то особенным, единственное событие, которое намечалось — ночевка с Эшли, которая по меньшей мере должна была дотянуться до воскресенья. Ждала её Лиззи с воодушевлением ибо каждая из таковых проходила комфортно и спокойно за просмотрами фильмов и сериалов, обсуждением насущного и уймы сплетен, присущих практически любому подростку, а предстоящее отсутствие родителей предполагало возможность выпить. Нетипичная тёплая погода лишь отталкивала от полноценной концентрации на обучении и весь учебный день свёлся к “ха-ха”. По завершению оного девушки вывалились из здания школы, направившись к школьному автобусу, где распрощались с Мэри. Та, насколько поняла Элизабет, направлялась на ночевку к подруге, живущей где-то внизу по Pelham Rd… Путь домой прошёл в максимально позитивном настрое и вскоре добравшиеся девушки начали заниматься всем, что попадалось под руку. Ничего необычного. Ничего необычного до того момента, как Эшли начала проявлять признаки беспокойства с нотками истеричности. Тогда Лиззи попыталась подслушать очередной телефонный звонок и поняла, что по всей видимости, Мэри пропала. Дальнейшее времяпровождение слилось в попытки успокоить рыдающую подругу и не зарыдать самой, что получалось очень слабо, учитывая чрезмерную эмпатичность девушки, тем более в отношении одного из ближайших ей людей. И без преувеличения они просидели в обнимку всю ночь, раз за разом всхлипывая и пытаясь успокоить друг друга.

Под утро, Элизабет очнулась от тревожного сна из-за того, что Эшли, всё ещё находящаяся в её объятиях, начала дрожать. Её тихий плач напоминал скулёж щенка от продолжительной и охватывающей всё тело, непереносимой боли. Обстановка в комнате мягко говоря была давящей. Спёртый воздух и пробивающиеся через занавеску лучи солнца в совокупности с обезвоживанием вызвали у Лиззи лёгкий рвотный позыв, который ей удалось подавить. Левая рука частично онемела из-за того, что была придавлена Эшли. Бегло осмотрев ту, лежащую с растрёпанными волосами спиной к себе, постаравшись не напугать её, максимально медленно и тактично, прижала девушку к себе, поцеловав в затылок и шепнув, что всё будет хорошо. В течение следующих двух часов Лиззи предпринимала попытки понемногу стабилизировать состояние подруги, теперь уже легонько поглаживая ту. Вскоре, Эшли успокоилась и тихо произнесла:

— “C-c-пасибо, что ты рядом…”, после чего вновь замолчала, начав дышать размеренно и глубоко.

Через пол часа девушки начали подниматься с пола ибо каждая часть тела начала болеть от горизонтального положения на твердой поверхности. Усадив Эшли на диван, Лиззи, шатаясь и пытаясь проморгаться, дабы сбросить пелену с глаз, направилась к окну, слегка одёрнула занавеску и приоткрыла окно, после чего попыталась зацепиться взглядом за пульт кондиционера, который нашла на барной стойке и наконец снизила температуру. После этого она также неуклюже направилась к холодильнику из которого выудила две бутылочки холодной воды, одну из которых, вернувшись к дивану, подала Эшли, предварительно открутив крышку бутылки, издавшую слегка противный “пшик” при открытии. Некоторое время они просто сидели в обнимку не представляя, что будет дальше, однако вскоре к дому подъехал Dodge Charger черного цвета и остановился не заезжая на подъездную дорожку. Дилан буквально выскочил из салона и быстрым шагом, практически переходящим на бег, направился к входной двери. Зайдя внутрь он произнёс краткую тираду о том, что Эшли должна держаться и они сделают все возможное, дабы найти Мэри, вместе с этим приобняв дочь, после чего направился в спальню из которой раздался звук открывающейся дверцы сейфа. Из спальни Дилан вышел уже застёгивая пояс на котором блестел значок из-за попадавших на него солнечных лучей, а преимущественно на правой половине располагалась кобура с пистолетом и несколькими обоймами. Выходя из дома Дилан обернулся и бросил что-то о том, чтоб Эшли съездила домой, когда придёт в себя, мотивируя это необходимостью быть рядом с родителями в такой тяжёлый период. Появление Дилана растормошило девушек:

— “Твой отец прав, надо съездить домой… Мама, наверное, места найти себе не может.”, произнесла Эшли, приподняв голову с плеча Элизабет и взглянув на неё полными всепоглощающей боли, красными от слёз глазами.

— “Если хочешь, мы могли бы поехать вместе. Мне тяжело оставлять тебя в таком состоянии.”, обронила Лиззи, заискивающе заглянув в глаза подруги с явно отсутствующим желанием отпускать ту даже из своих объятий.

Эшли сперва впала в какой-то ступор, а после лишь коротко кивнула, соглашаясь на предложение. Приведя себя в порядок, на что ушло без малого ещё минут сорок, они вызвали Uber и по прибытию авто, выдвинулись в направлении жилища семьи Мур. На протяжении всей поездки девушки жались друг к другу. Природа предательски продолжала разливаться яркими красками на зло не совпадавшими с настроем двух убитых горем подруг. В салоне авто звучала совершенно неподходящая музыка, “воняло” дешёвым ароматизатором. В тот момент казалось, что весь мир по определению сейчас сплотился против них.

По приезду пред лицами подруг предстала ожидаемая, давящая своей безысходностью и одновременно ненавистная картина. Мать Эшли, убитая горем и отец, предпринимающий бесконечные и безрезультатные попытки успокоить ту. Весь день они провели вместе, сплочённые общей бедой, время от времени связываясь с Диланом, который как и большинство офицеров департамента, пытался разрешить произошедшее. Всё происходящее казалось дурным сном из-под власти которого невозможно выбраться. Вечер. Ночь. Повторение предыдущего дня с тщетными попытками прийти в себя. Появляющиеся постепенно зацепки, ненадолго выводили семью из истерического состояния, но в конечном итоге не приближали происшествие к разрешению.

К обеду третьего дня измученные переживаниями и самыми ужасными мыслями девушки наконец смогли поесть. На протяжении всей карусели ужасов Лиззи не отходила от Эшли ни на шаг, что вроде как помогало последней проще переносить происходящее, но и не снимало негативные эффекты вовсе. В одном подруги могли быть согласны наверняка — эти первые дни с момента похищения Мэри, стали самыми тяжёлыми, бесконечными и затянутыми пеленой. В последствии психика обеих девушек работала на износ, дабы как-то сгладить, изолировать, уничтожить этот ужасный эпизод.

— “Лиззи, как ты думаешь, её найдут живой и найдут ли вообще?”, вопросила Эшли, лёжа на коленях Элизабет, смотря той будто прямо в душу, глазами полными призрачной надежды и липкой пустоты одновременно.

— “Не знаю, солнце, но очень хочется, чтоб нашли… Даже раненной, но живой… Я бы отдала всё, что имею, лишь бы это произошло, но ты ведь знаешь, что это совершенно не зависит от нас…”, ответила Элизабет, перебирая волосы Эшли ладонью правой руки.

— “Завтра намечаются первые подготовительные к экзаменам, ещё и вирус этот дурацкий… Как на зло, всё накладывается в одну большую кашу из проблем. Думать ещё, как быть дальше. Как же это всё заебало…”, начав хныкать, попыталась выдавить из себя Эшли.

— “Тише, милая, тише… Справимся как-нибудь… Раньше ведь справлялись… И в этот раз всё получится, не вешай носик.”, стараясь не допустить очередной истерики, произнесла Элизабет, после чего прильнула губами ко лбу Эшли.

Введённый 24 марта карантин на фоне COVID-19 одновременно подгадил жизнь, но были и явные плюсы — системы оценивания в учебных заведениях кардинально изменились. На замену привычному формату пришёл принцип “зачёт/незачёт”, благодаря чему учащиеся были защищены от вероятности испортить успеваемость, вызванной таким положением вещей, а выпускники двадцатого года были освобождены от сдачи экзаменов, получая аттестат по завершению курса обучения.

Не смотря на то, что истерическое состояние на фоне похищения сестры Эшли начало спадать, замещаясь подавленностью и возможно, некого рода принятием случившегося, учёба давалась подругам ощутимо тяжело. И будто бы этого было мало, родители Эшли отстранились от неё, погрязнув в переживаниях за младшую дочь. Одним это покажется логичным и понятным действием, а другим нет. Эшли была из числа тех других, кто не хотел понимать такого положения вещей. В ответ на такой выбор родителей она сделала шаг в пользу ответного дистанцирования, перебравшись в условиях изоляции к Элизабет. Родственники последней разумеется отреагировали на сие происшествие, однако им не удалось повлиять на родителей Эшли, немо отказывающихся от живой и целой дочери в пользу ребёнка, состояние которого невозможно было установить. В результате конфронтации Лоуренсами было принято решение позволить Эшли жить у них во благо сохранения шаткого психологического состояния на фоне всего вышеперечисленного. В таком формате девушки медленно, но верно справлялись с обучением, а также всячески поддерживали друг друга напрямую, что было жирным плюсом. Взаимоотношения девушек укреплялись, перерастая, как казалось Элизабет, в нечто семейное, похожее на взаимоотношения близких родственников, преисполненные чувством глубокого уважения, принятия и любви за сам факт наличия человека рядом таким, какой он есть.

В середине апреля Элизабет начала замечать некие странности в поведении подруги, её отношении к себе, но ещё не могла понять, что именно происходит, ссылаясь на сделанные ранее выводы. Сие не раз обсуждалось между ними и судя по динамике обсуждения, стороны были согласны с тем, что стали близки именно по образу, указанному выше. Однако вербальные и невербальные знаки Эшли всё ярче кричали о чем-то большем.

Первым громким звоночком стал повышенный интерес Эшли к полицейской работе. Тогда Лиззи посчитала, что этот сдвиг произошёл на фоне подсознательного желания каким бы то ни было образом повлиять на дело о похищении Мэри, но со временем этот интерес перерос в выбор идентичной с Элизабет карьеры, а именно службы в полиции. В дальнейшем Эшли постепенными рывками повышала степень тактильности в отношении Лиззи, что стало для последней весьма удивительным, ведь ранее потребность в таковой была значительно ниже. Но сказать, что это было нежелательным Лиззи также не могла, ведь вызывало резко положительные ощущения.

По завершению обучения в начале июня, девушки приступили к подаче заявки в Schoolcraft College, где базировалась Полицейская академия округа Уэйн. Всё это действо осуществлялось онлайн. Следующим этапом стал сбор “пакета MCOLES”, включавший в себя уйму справок, медосмотров и проверки прошлого кандидата. Несомненно, на фоне пандемии и без того сложная система превратилась в бюрократический ад, который необходимо было пройти в кратчайшие сроки. Если проблем с большинством справок и проверкой прошлого девушек не возникло по причине перехода части ведомств на дистанционный формат, то медосмотры стали настоящей бедой. Попасть на медосмотр само по себе являлось чудом, ведь приёмы осуществлялись малыми группами и в сильно сжатых временных промежутках, что выстраивало внушительные очереди. Отдельной задачей со звездочкой стало пройти сами медосмотры, ведь любые признаки, указывающие на какое-либо заболевание исключали возможность успешного прохождения осмотров до момента выздоровления, однако и сия чаша миновала подруг, успевших завершить всё в крайние сроки.

Далее было необходимо сдать физический тест MCOLES, однако в тогдашних условиях сии тесты проводились малыми группами с соблюдениями мер индивидуальной защиты в виде масок и социальной дистанции. Очереди двигались невероятно медленно и пройти физический тест девушкам удалось лишь к осеннему набору. Однако эта заминка помогла в дальнейшем.

Старт обучения производится очно, однако уже в октябре среди учащихся было обнаружено 8 заболевших курсантов. В результате всю группу отправили на двухнедельный карантин по домам, а занятия перевели в Zoom. В числе переведённых на дистанционное обучение дисциплин были такие, как законодательная база, этика и тактика. Руководством курса было принято решение перенести практику, которая включала в себя стрельбу, вождение и физическую подготовку на более благоприятные времена. При этом пообещали, что выпуск не будет отложен не смотря на смещённый график.

Параллельно с этим девушки в дистанционном формате получали Степень Associate в направлении Criminal Justice на базе Washtenaw Community College, Ann Arbor. Многие подобные заведения допускали полное прохождение курса в онлайн формате.

К ноябрю 2020 года формат занятий в академии стал смешанным, что предполагало обучение с частичной явкой общей продолжительностью по сорок и более часов в неделю. Отчислений на фоне пандемии практически не было за исключением случаев тяжелых заболеваний курсантов. В марте 2021 года курс обучения в академии подходил к концу. К тому времени девушкам удалось получить и необходимую Степень Associate. В случае, если бы этого сделать им не удалось — MCOLES их бы не сертифицировал. Однако даже после проделанных усилий девушкам пришлось ждать возраста в 21 год, ведь этот возраст установлен минимальным для работы полицейским. Среди вариантов у девушек были возможности работы в качестве диспетчера 9-1-1, возможность работы в охране и сфере частной безопасности либо нечто не связанное со специальностью и вело бы к потере навыков. Но даже в таком положении нашёлся выход в лице кадетской программы. В рамках этой программы девушкам удалось устроиться в Allen Park Police Department. Вся работа по условиям этой программы была связана с административной в департаменте, разумеется без права на ношение оружия и возможности производить аресты, но при этом была возможность набраться опыта, понять кухню изнутри.

Элизабет прекрасно справлялась с возложенными обязанностями и до момента достижения возраста в 21 год служба в качестве кадета протекала без каких-либо неприятностей. Не смотря на то, что совершеннолетия девушка достигла в январе и фактически могла перейти на следующий этап, она приняла решение дождаться совершеннолетия Эшли, дабы двигаться вместе.

Следующим шагом на пути к цели стал официальный найм в департамент. Этот шаг занял без малого 3 месяца. Письменные тесты, подтверждение сертификации, которая лишь чудом не истекла к этому моменту, собеседования и психологические тестирования. В июле 2023 года девушки были приняты на службу и начали прохождение полевой подготовки. Пригород был весьма безопасен за исключением мелкого криминала в виде краж и угонов автомобилей, посему служба протекала размеренно и спокойно. В результате, ничто не противодействовало развитию Элизабет по службе. Время шло и и стаж девушки насчитывал уже почти три года. Наличие отца в детективном бюро, занимавшего к тому моменту позицию сержанта подразделения, помогло заручиться поддержкой и попасть на курс подготовки с которым справилась Лиззи прекрасно. За собой она потянула и Эшли.

Но ведь не может всё складываться отлично на постоянной основе? Разумеется, что нет. Дедушка Лиззи, Уолтер Лоуренс, неожиданно умирает, оставляя свою жену, Маргарет Лоуренс, совершенно одну. Жившие душа в душу на протяжении многих лет были разлучены смертью, как и предполагала свадебная клятва. Не смотря на преклонный возраст, Маргарет Лоуренс совсем не была готова к такой неожиданной кончине своего избранника и проснувшись ранним утром, увидев его остывшее бездыханное тело — была потрясена настолько сильно, что столкнулась с психогенным параличом нижней части тела. Огромной удачей можно назвать тот факт, что пожилая женщина решила в тот же момент набрать 9-1-1 ибо прибывшие парамедики обнаружили признаки инсульта, госпитализировав женщину.

В тот же день Элизабет узнала о случившемся. Отношения с этой ветвью родственников были невероятно тёплыми и Лиззи приняла решение временно оставить работу, отправившись в Ривер-Грайт вместе с отцом и матерью. Вскоре после выписки бабушки из больницы между родственниками произошёл обстоятельный диалог, результатом которого должна была стать отправка Маргарет Лоуренс в частный пансионат, однако Элизабет сие решение не устраивало. Она жаждала провести некоторое время с бабушкой, которая в любой момент могла отойти в мир иной. Старушка против такого решения внучки не возражала и была рада такому итогу. Родителям Лиззи в скором времени пришлось вернуться в Аллен парк в виду работы, Лиззи же выпросила длительный отгул, дабы иметь возможность остаться с пожилой родственницей.

Таким образом прошёл месяц, Лиззи было необходимо возвращаться к исполнению служебных обязанностей, однако на фоне привязанности и эмпатичности, она предпочла увольнение из департамента, оставлению старушки одной. Ни мать с отцом, ни сама Маргарет Лоуренс не понимали сего решения, но поделать с этим ничего не могли. Об увольнении, разумеется, узнала и Эшли, которая приняла правила игры, уволившись следом и одним вечером появившись на пороге дома Лоуренсов Старших. Стоит ли говорить, что Элизабет была поражена таким выбором Эшли? Как бы там ни было, решения были приняты. С того момента девушки вместе продолжили существование в Ривер-Грайт, приглядывая за бабушкой.

В конце мая 2026 года Маргарет Лоуренс умирает во сне. Элизабет, хоть и готовилась к этому, но тоска выбила её из колеи на несколько суток. Эшли всё это время находилась рядом, что помогло быстро вернуть Элизабет в “строй”. Последняя любила Ривер-Грайт и была не против остаться в этом городке. Эшли сие мнение поддержала. Здесь было менее людно, а вокруг яркими красками растянулась природа. Очень спокойно. Умиротворяюще.

До этих самых пор, девушки не работали, имея некоторые накопления, однако теперь, после похорон бабушки, следовало задуматься о том как быть дальше. Отец Лиззи располагал информацией об укомплектованности местного департамента полиции и надеясь, что Лиззи и Эшли выберут этот путь, указал им на него. В середине июля два детектива департамента вышли на пенсию в виду приобретённых на службе травм из-за чего две позиции остались без сотрудников. Малая численность состава бюро могла добавить шансов новоиспечённым детективам и они решили хотя бы попытаться.