порковь/скины/модели/топики

[nednein]

Пока Илюха.

[Dima Gord]

[Zhuk]

[Axmuja]

LLV

[Public Enemy]

уважаемый тс… я помнил тебя очень давно. Мягких тебе перков братан. Все мы там будем

[город на проводе]

29 августа.
Я уже не помню, как выглядит нормальная жизнь вне сервера. В октоофисе всё время горит войс. В ней сидят люди с жёлтыми глазами и тяжелой моралью. Когда я сворачиваю игру, свет монитора режет глаза, хотя яркость стоит почти на минимуме. А когда возвращаюсь обратно, все становится ещё темнее, чем было. Еда больше не имеет вкуса. Вчера я сьел бутерброд, который купил утром, не отрываясь от игры. Он был как бумага. Я жевал и одновременно писал отыгровку. Во рту становилось сухо, но есть не хотелось. Вода из кулера тоже казалась странной, тёплой и безвкусной. Я пил её только потому, что голованачинала болеть после нескольких часов на Доброграде. Голова теперь болит постоянно. Не сильно, но постоянно Как будто внутри лежит что-то тяжёлое и давит на глаза изнутри. Когда я моргаю, кажется, что веки стали толще. Руки тоже тяжёлые. Пальцы двигаются сами по себе, будто через воду. Я уже несколько раз путал команды и писал действия персонажа не в тот чат.

Ашоты сразу начинали орать в войс.

Так мы называли крайних игроков сервера. Они врывались в серьёзные ситуации, ломали атмосферу, разговаривали не по роли и таранили машины возле спавнов. Пока я пытался отыграть ранение, какой-нибудь ашот подбегал, прыгал мне на голову и говорил, что он меня нагандонил.

Раньше меня это раздражало. Теперь пугает.

Иногда они говорят вещи, которых не должны знать.

В комнате стоит запах. Не гнили и не плесени. Просто запах старого воздуха, который давно не двигался. Я один раз открыл окно. Холод ударил в лицо, и мне стало ещё хуже. Как будто реальный воздух вытолкнул из меня всё, что ещё держалось. Я быстро закрыл окно и вернулся к компьютеру.

Когда я сижу за игрой, спина начинает гореть. Не больно, а именно гореть. Будто кожа стала тоньше. Я меняю позу, встаю, хожу по комнате — не помогает. Через двадцать минут снова начинается. Вчера мой персонаж попал в аварию, и почти сразу у меня заболела нога. Я написал отыгровку о кровотечении, а потом заметил кровь в собственном носке.

Я решил, что просто схожу с ума.

Самое страшное это тишина. Когда я выключаю игру, в комнате становится очень тихо. Но не нормально тихо. Будто исчезает весь звук. Я слышу только собственное дыхание и далёкий треск рации, хотя наушники лежат на столе.

Иногда из них доносятся голоса ашиков. Они смеются, зовут меня по оос никнейму и спрашиваю, почему я вышел из роли.

Я посмотрел на монитор. Клиент игры был закрыт. Компьютер был выключен. Но на чёрном экране появился мой персонаж. Он управлял мной.

За моей спиной кто-то рассмеялся.

Сначала я подумал, что это опять ашоты.

Потом вспомнил, что в офисе я один.

[город на проводе]

30 августа.

Уже светло на улице.

Я не выйду сегодня. И завтра тоже не выйду.

Ночью сервер несколько раз перезапускался, но меня почему-то не кикнуло. Все игроки исчезли, карта опустела, а я остался один посреди города. Даже ашики куда-то пропали .Только их машины стояли у спавна с открытыми дверями и включёнными фарами.

Я пытался выйти через меню, но вместо кнопки выйти из игры, там было написано что выхода нет.

Это уже не похоже на обычную рпешку. Я слишком долго отыгрывал одного персонажа. Я слишком долго застрял в паутине рпэшки. Следил за каждым действием, каждой эмоцией, каждой мелочью. Никаких выходов из роли. Сначала это казалось интересным.

Теперь я не понимаю, где заканчивается он и начинаюсь я.

Иногда персонаж продолжает двигаться, даже когда я убираю руки от клавиатуры. Ходит по пустым улицам и оглядывается, словно кого-то ищет. А в чате появляются сообщения от моего имени. Я этого не писал.

Я не спал. Или спал. Но не здесь.

Когда я открыл глаза, на мониторе уже была запущена игра.

Я больше не контролирую даже собственные мысли. Они появляются сами, и часть из них точно не моя. Они говорят, что я должен остаться. Что я уже остался. Что выходить из системы окто слишком поздно.

Я больше не буду писать. Руки двигаются с трудом. Пальцы будто принадлежат персонажу, а не мне.

И я боюсь, что если напишу ещё что-то, то это уже буду не я.

[город на проводе]

31 августа.

Сегодня при входе система попросила подтвердить личность. Такого раньше не было, по крайней мере я такого не помню.

Я долго смотрел на него.

Сначала мне показалось, что я просто не выспался. Имя ведь невозможно забыть. Оно должно всплыть само, стоит только немного подождать. Я закрыл глаза и попытался вспомнить, как меня называли друзья, родители.

Ничего.

Я помню их голоса, но в тех местах, где должно звучать моё имя, остается тишина. Будто его аккуратно вырезали из каждой памяти.

Я написал свой оос никнейм.

Система ответила. Это имя персонажа. Тогда я попробовал имя персонажа. Это имя пользователя.

Я оставил поле пустым и нажал Энтер.

Личность подтверждена. Добро пожаловать, редактор.

Наверное, теперь меня зовут так.

Я редактор в системе окто. Не помню, когда им стал и что именно должен редактировать. Раньше у меня была панель с проблемами и жалобами, логами и карточками игроков. Я исправлял ошибки, проверял ситуации, удалял лишнее. Теперь в панели остался единственный раздел — ЛЮДИ.

Внутри тысячи файлов.

У каждого файла есть никнейм, возраст, история персонажа и дата последнего входа. Настоящих имён нет. Некоторые строки зачёркнуты, другие заменены командами. У многих в графе статус написано не вышел из роли.

Я нашёл собственный файл.

По крайней мере, думаю, что он мой. Фотография не загрузилась. Вместо лица там серый силуэт, а подним длинный список изменений.

27 апреля — удалено чувство голода. Вроде… тогда меня и взяли.
30 апреля — снижен порог боли.
1 мая — отключена потребность во сне.
13 мая — удалена память о воспоминаниях.
31 августа — настоящее и имя перемещено в архив.

Последнее изменее внёс я.

Так написано в логах.

Я попытался открыть архив, но система потребовала права. Это смешно, потому-что редактор — я. Я нажал кнопку подтвреждения, и где-то за стеной щёлкнул замок.

Не компьютерный звук.

Настоящий.

Я подошёл к двери октоофиса. Ручка не повернулась. Рядом с ней теперь висит маленькая табличка, которой вчера не было.

Выход доступен только пользователям.

Я вернулся за стол.

В войсе уже сидели люди с жёлтыми глазами. Никто из них не гоорил. Возле каждого никнейма горел перечёркнутый микрофон, но я слышал дыхание. Медленное и тяжёлое. Иногда кто-то шептал моё забытое имя, однако каждый раз связь обрывалась на первом слоге.

Я начал записывать варианты.

Нурлан.
Стас.
Максим.
Илья.
Дима.

Ни одно не показалось знакомым.

Когда я стёер список, буквы остались на экране. Потом перестроились в новую фразу. Редактору не требуется имя.

В этот момент персонаж остановился посреди аллеи.

Он стоял перед тёмной витриной. В отражении было видно офисное кресло, стол и человека перед монитором. Меня.

Только отражение не повторяло моих движений.

Я поднял руку, и оно осталось неподвижным.

Потом человек в витрине медленно повернул голову к персонажу и приложил палец к губам.

Я открыл логи.

Обьект читался как человек в окто офисе.

Под столом что-то зашевелилось.

Я не стал смотреть.

Сейчас в дверь стучат. Сначала тихо, потом громче. Голоса снаружи говорят, что рабочий день закончился и мне пора домой. Один из них назвал имя, которое, кажется принадлежит мне.

Я почти вспомнил.

Но система сразу открыла окно подтвреждения. Обнаружена попытка выхода с сервера. Удалить воспоминание?

Я не держу мышь.

Пальцы сами печатают эту запись. Я вижу, как появляются слова, но узнаю их только после того, как они написаны.

За дверью больше не стучат.

Теперь стучат изнутри монитора.

Если кто-нибудь найдёт этот файл, пожалуйста, посмотрите историю изменений. Там должно быть моё настоящее имя.

Только не открывайте мой профиль.

И ничего не исправляйте.

Редактор видит каждую правку.

[Стояковский]

это то что со мной было-бы если бы я не был в бане?

[город на проводе]

5 сентября.

Меня не было четыре дня.

По крайней мере, мне так сказали часы.

Последнее, что я помню, это серый силуэт в собственном файле. Потом экран потемнел, и я услышал звук отключения от сервера. Обычный короткий щелчок, который раньше означал, что нет после выхода из сервера жизни.

Только исчезла не игра.

Исчез весь офис.

Когда я открыл глаза, вокруг не было ни стен, ни окон, ни дверей. Под ногами лежала ровная серая поверхность, уходившая во все стороны. Над ней висело такое же серое небо. Ни солнца, ни теней. Даже горизонта не было видно.

Сначала я решил, что провалился под карту.

Я звал администрацию, писал в репорт, пытался открыть консоль. Ничего не работало. Вместо команд появлялась одна и та же строка. Редактор временно перемещён в архив.

Не знаю, сколько времени я там пробыл. Часов не было. Я не чувствовал голода и не хотел спать. Иногда вдалеке появлялись люди. Они стояли неподвижно, повернувшись ко мне спиной. Над их головами висели никнеймы, но прочитать я их не мог, буквы просто менялись.

Я шёл к ним, но расстояние не сокращалось.

Один раз кто-то всё-таки оказался рядом.

Это был мой персонаж.

Он выглядел точно так же, как на сервере, только лица у него не было. На месте глаз, рта и носа была ровная текстура кожи. Он стоял напротив и повторял мои движения с небольшой задержкой. Когда я поднял руку, он поднял свою. Когда сделал шаг назад, он шагнул вперёд.

Потом задержка исчезла.

Он начал двигаться раньше меня.

Я смотрел, как он поднимает руку, , и через секунду моя рука сама повторяла его движение. Он повернул голову и я тоже. Он сделал шаг ко мне.

Я пытался отойти, но тело не послушалось.

Перед глазами открылось окно.

Обнаружены две версии одного персонажа.
Выберите основную.

Кнопок не было.

Персонаж подошёл вплотную и положил ладонь мне на лицо.

После этого я снова оказался в офисе.

Сегодня 5 сентября. На улице темно, хотя часы показывают 14:26. Компьютер включён и он тихо гудит. На столе стоят четыре пустые кружки, но я не помню, чтобы пил из них. Одежда на мне та же, что и 31 августа. Только рукава испачканы чем-то серым, похожим на пыль от незагруженных текстур.

Я проверил журнал входов.

Оказывается, я никуда не пропадал.

Все четыре дня мой аккаунт находился в сети. Система утверждает, что я работал без перерывов, открывал файлы игроков, менял их биографии, удалял воспоминания и исправлял статусы. Несколько сотен человек после моих правок получили одну и ту же отметку. Не вышел из роли.

Я этого не делал.

Или не помню, что делал.

Есть записи с камер. На них я сижу за этим столом. Не двигаюсь, не моргаю и смотрю в выключенный монитор. Иногда мои пальцы начинают печатать по клавиатуре, хотя на экране ничего нет.

На записи за 3 сентября я поворачиваюсь прямо к камере.

И называю своё настоящее имя.

Звук в этот момент пропадает.

Я пытался прочитать по губам, но лицо на записи стало размытым. Чем дольше я смотрел, тем меньше узнавал самого себя. Через несколько минут система заменила видео серым силуэтом.

Теперь в моём файле появилась дата последнего выхода.

31 августа.

А ниже дата последнего входа.

5 сентября.

Между ними написано только одно слово. Замена.

Я не знаю, кого вернули в офис сегодня.

Я помню серое место. Помню людей без лиц. Помню своего персонажа, который учился двигаться раньше меня.

Но я не помню, как вернулся.

Хуже всего то, что на сервере сейчас кто-то играет от моего имени.

Он ходит по городу, разговаривает с игроками и отвечает на вопросы. Отыгрывает меня спокойно и убедительно. Никто не замечает разницы.

Даже ашоты обращаются к нему как к редактору.

Несколько минут назад он написал мне в личные сообщения. Не заходи в игру. Здесь уже занято.

Потом в офисе раздались шаги.

Они идут из-за стены, где никогда не было коридора.

И с каждым шагом мой персонаж становится ближе на карте. Не понимаю. Ничего не понимаю.