порковь/скины/модели/топики

[Waapaaa]

Бывай стари ты был добрым…

[l2k3uy74gshdj]

@Time-To-Coffee никто не хочет верить в это…

[nednein]

Пока Илюха.

[Dima Gord]

[Zhuk]

[Axmuja]

LLV

[Public Enemy]

уважаемый тс… я помнил тебя очень давно. Мягких тебе перков братан. Все мы там будем

[город на проводе]

29 августа.
Я уже не помню, как выглядит нормальная жизнь вне сервера. В октоофисе всё время горит войс. В ней сидят люди с жёлтыми глазами и тяжелой моралью. Когда я сворачиваю игру, свет монитора режет глаза, хотя яркость стоит почти на минимуме. А когда возвращаюсь обратно, все становится ещё темнее, чем было. Еда больше не имеет вкуса. Вчера я сьел бутерброд, который купил утром, не отрываясь от игры. Он был как бумага. Я жевал и одновременно писал отыгровку. Во рту становилось сухо, но есть не хотелось. Вода из кулера тоже казалась странной, тёплой и безвкусной. Я пил её только потому, что голованачинала болеть после нескольких часов на Доброграде. Голова теперь болит постоянно. Не сильно, но постоянно Как будто внутри лежит что-то тяжёлое и давит на глаза изнутри. Когда я моргаю, кажется, что веки стали толще. Руки тоже тяжёлые. Пальцы двигаются сами по себе, будто через воду. Я уже несколько раз путал команды и писал действия персонажа не в тот чат.

Ашоты сразу начинали орать в войс.

Так мы называли крайних игроков сервера. Они врывались в серьёзные ситуации, ломали атмосферу, разговаривали не по роли и таранили машины возле спавнов. Пока я пытался отыграть ранение, какой-нибудь ашот подбегал, прыгал мне на голову и говорил, что он меня нагандонил.

Раньше меня это раздражало. Теперь пугает.

Иногда они говорят вещи, которых не должны знать.

В комнате стоит запах. Не гнили и не плесени. Просто запах старого воздуха, который давно не двигался. Я один раз открыл окно. Холод ударил в лицо, и мне стало ещё хуже. Как будто реальный воздух вытолкнул из меня всё, что ещё держалось. Я быстро закрыл окно и вернулся к компьютеру.

Когда я сижу за игрой, спина начинает гореть. Не больно, а именно гореть. Будто кожа стала тоньше. Я меняю позу, встаю, хожу по комнате — не помогает. Через двадцать минут снова начинается. Вчера мой персонаж попал в аварию, и почти сразу у меня заболела нога. Я написал отыгровку о кровотечении, а потом заметил кровь в собственном носке.

Я решил, что просто схожу с ума.

Самое страшное это тишина. Когда я выключаю игру, в комнате становится очень тихо. Но не нормально тихо. Будто исчезает весь звук. Я слышу только собственное дыхание и далёкий треск рации, хотя наушники лежат на столе.

Иногда из них доносятся голоса ашиков. Они смеются, зовут меня по оос никнейму и спрашиваю, почему я вышел из роли.

Я посмотрел на монитор. Клиент игры был закрыт. Компьютер был выключен. Но на чёрном экране появился мой персонаж. Он управлял мной.

За моей спиной кто-то рассмеялся.

Сначала я подумал, что это опять ашоты.

Потом вспомнил, что в офисе я один.

[город на проводе]

30 августа.

Уже светло на улице.

Я не выйду сегодня. И завтра тоже не выйду.

Ночью сервер несколько раз перезапускался, но меня почему-то не кикнуло. Все игроки исчезли, карта опустела, а я остался один посреди города. Даже ашики куда-то пропали .Только их машины стояли у спавна с открытыми дверями и включёнными фарами.

Я пытался выйти через меню, но вместо кнопки выйти из игры, там было написано что выхода нет.

Это уже не похоже на обычную рпешку. Я слишком долго отыгрывал одного персонажа. Я слишком долго застрял в паутине рпэшки. Следил за каждым действием, каждой эмоцией, каждой мелочью. Никаких выходов из роли. Сначала это казалось интересным.

Теперь я не понимаю, где заканчивается он и начинаюсь я.

Иногда персонаж продолжает двигаться, даже когда я убираю руки от клавиатуры. Ходит по пустым улицам и оглядывается, словно кого-то ищет. А в чате появляются сообщения от моего имени. Я этого не писал.

Я не спал. Или спал. Но не здесь.

Когда я открыл глаза, на мониторе уже была запущена игра.

Я больше не контролирую даже собственные мысли. Они появляются сами, и часть из них точно не моя. Они говорят, что я должен остаться. Что я уже остался. Что выходить из системы окто слишком поздно.

Я больше не буду писать. Руки двигаются с трудом. Пальцы будто принадлежат персонажу, а не мне.

И я боюсь, что если напишу ещё что-то, то это уже буду не я.

[город на проводе]

31 августа.

Сегодня при входе система попросила подтвердить личность. Такого раньше не было, по крайней мере я такого не помню.

Я долго смотрел на него.

Сначала мне показалось, что я просто не выспался. Имя ведь невозможно забыть. Оно должно всплыть само, стоит только немного подождать. Я закрыл глаза и попытался вспомнить, как меня называли друзья, родители.

Ничего.

Я помню их голоса, но в тех местах, где должно звучать моё имя, остается тишина. Будто его аккуратно вырезали из каждой памяти.

Я написал свой оос никнейм.

Система ответила. Это имя персонажа. Тогда я попробовал имя персонажа. Это имя пользователя.

Я оставил поле пустым и нажал Энтер.

Личность подтверждена. Добро пожаловать, редактор.

Наверное, теперь меня зовут так.

Я редактор в системе окто. Не помню, когда им стал и что именно должен редактировать. Раньше у меня была панель с проблемами и жалобами, логами и карточками игроков. Я исправлял ошибки, проверял ситуации, удалял лишнее. Теперь в панели остался единственный раздел — ЛЮДИ.

Внутри тысячи файлов.

У каждого файла есть никнейм, возраст, история персонажа и дата последнего входа. Настоящих имён нет. Некоторые строки зачёркнуты, другие заменены командами. У многих в графе статус написано не вышел из роли.

Я нашёл собственный файл.

По крайней мере, думаю, что он мой. Фотография не загрузилась. Вместо лица там серый силуэт, а подним длинный список изменений.

27 апреля — удалено чувство голода. Вроде… тогда меня и взяли.
30 апреля — снижен порог боли.
1 мая — отключена потребность во сне.
13 мая — удалена память о воспоминаниях.
31 августа — настоящее и имя перемещено в архив.

Последнее изменее внёс я.

Так написано в логах.

Я попытался открыть архив, но система потребовала права. Это смешно, потому-что редактор — я. Я нажал кнопку подтвреждения, и где-то за стеной щёлкнул замок.

Не компьютерный звук.

Настоящий.

Я подошёл к двери октоофиса. Ручка не повернулась. Рядом с ней теперь висит маленькая табличка, которой вчера не было.

Выход доступен только пользователям.

Я вернулся за стол.

В войсе уже сидели люди с жёлтыми глазами. Никто из них не гоорил. Возле каждого никнейма горел перечёркнутый микрофон, но я слышал дыхание. Медленное и тяжёлое. Иногда кто-то шептал моё забытое имя, однако каждый раз связь обрывалась на первом слоге.

Я начал записывать варианты.

Нурлан.
Стас.
Максим.
Илья.
Дима.

Ни одно не показалось знакомым.

Когда я стёер список, буквы остались на экране. Потом перестроились в новую фразу. Редактору не требуется имя.

В этот момент персонаж остановился посреди аллеи.

Он стоял перед тёмной витриной. В отражении было видно офисное кресло, стол и человека перед монитором. Меня.

Только отражение не повторяло моих движений.

Я поднял руку, и оно осталось неподвижным.

Потом человек в витрине медленно повернул голову к персонажу и приложил палец к губам.

Я открыл логи.

Обьект читался как человек в окто офисе.

Под столом что-то зашевелилось.

Я не стал смотреть.

Сейчас в дверь стучат. Сначала тихо, потом громче. Голоса снаружи говорят, что рабочий день закончился и мне пора домой. Один из них назвал имя, которое, кажется принадлежит мне.

Я почти вспомнил.

Но система сразу открыла окно подтвреждения. Обнаружена попытка выхода с сервера. Удалить воспоминание?

Я не держу мышь.

Пальцы сами печатают эту запись. Я вижу, как появляются слова, но узнаю их только после того, как они написаны.

За дверью больше не стучат.

Теперь стучат изнутри монитора.

Если кто-нибудь найдёт этот файл, пожалуйста, посмотрите историю изменений. Там должно быть моё настоящее имя.

Только не открывайте мой профиль.

И ничего не исправляйте.

Редактор видит каждую правку.